Господин полковник, вы — тонкий психолог, и вы понимаете, что значит лидер для такой неорганизованной и неуверенной в себе человеческой массы, как наши бойцы.

Стариков умолк. Он не был мастером по произнесению длинных речей, и сейчас ему была необходима передышка. Переведя дух, он сказал:

— Таковы мои предложения. Уверен, что на этот раз все будет в порядке. Мы уничтожим бандитов и вернемся в лагерь. И мы будем готовы выполнить новый приказ. Разумеется, окончательное решение за вами, господин полковник.

Вайскопф долго ничего не говорил. Он размышлял, и размышления его были, так сказать, двойственны. С одной стороны он понимал, что этот заключенный, стоящий перед ним, прав. Более того, полковник даже ему верил. Уж коль он прошел испытание расстрелом и не выдал своих потайных намерений, то, значит, нет у него таких намерений и планов. Просто он старается сохранить себе жизнь. А следовательно, будет все делать старательно и правильно."

"Но была и другая сторона. Уж слишком этот заключенный казался полковнику умным. Полковник не терпел рядом с собой умных людей, он их опасался и даже — им завидовал. Ведь вполне могло оказаться и так, что умный человек рядом с полковником окажется умнее самого полковника! А уж этого тщеславный полковник Вайскопф вынести никак не мог. Поэтому ему было спокойнее, если рядом с ним находились те же гауптман Ауг и майор Литке, в отношении которых полковник чувствовал свое интеллектуальное превосходство. И это успокаивало полковника и тешило его тщеславие.

И вот нате вам — умный человек рядом с ним, с полковником Вайскопфом! Да притом кто! Какой-то заключенный, который отчаянно цепляется за свою жизнь и который находится в полной его власти! Такого противоречия полковник перенести не мог, и одновременно с этим фактом приходилось считаться.

— Хорошо, — сказал наконец полковник. — Я разрешаю вам действовать так, как вы предлагаете. Сейчас вас отведут к курсантам, и вы немедленно приступите к формированию отряда. Отряд должен быть сформирован к завтрашнему утру. И перво-наперво вы объясните курсантам предстоящую им задачу.

Полковник позвал солдат, отдал им приказ, и Старикова увели. Его вели к задворкам лагеря, где находился полигон, на котором тренировались каратели.

Глава 29

Лысухин знал, что Старикова — увели, и назад он не вернулся. Не знать этого было невозможно: кто-то это видел, один заключенный шепнул об этом другому заключенному, а тот — третьему… В концлагере всегда полно слухов. И в конце концов эти слухи дошли и до Лысухина.

Конечно, капитан не мог знать, в чем тут дело. Но он мог предполагать. А что оно такое — предположение в концлагере? Это постоянная готовность к самому худшему. И потому Лысухин, узнав о Старикове, тотчас же настроил себя на самое худшее.