Вполне могло статься, что Старикова в чем-то заподозрили. Или он совершил какой-то очевидный промах. Например, произнес какие-то опрометчивые слова или совершил какой-то необдуманный поступок. А кто-то это услышал или увидел и донес. Доносчиков в лагере хватает…

Что мог предпринять Лысухин в такой ситуации? В общем и целом — ничего. Оставалось лишь внутренне собраться и быть готовым к борьбе — которая, в чем бы она ни выражалась, наверняка была бы последней схваткой Лысухина с врагом. Потому что если заподозрили Старикова, то вслед за этим неминуемо заподозрят и его, Лысухина. Хотя бы потому, что они одновременно попали в лагерь, да притом столь необычным способом.

Конечно, положение Лысухина было намного надежнее, чем положение Старикова. Шесть диверсантских групп, которые Лысухин подготовил и которые были накануне отправлены в глубокий советский тыл — это совсем не то, что отряд карателей в окрестных лесах. Каратели — они на виду, а вот диверсанты — поди их поищи. Нырнули они в советские тылы — и что с ними сталось дальше, никому не ведомо. Если они не дураки, то тотчас же сдадутся советским властям, как тому учил их Лысухин. А если по глупости или по неверию не сдадутся, то, скорее всего, их уничтожат… В любом случае, узнать что-нибудь об их судьбе — дело практически безнадежное. Так что с Лысухина взятки гладки. Хотя, конечно же, и ему надо быть начеку. «Ну-ну, — подумал Лысухин. — Поглядим…»

И каково же было его удивление, когда он практически нос к носу столкнулся со Стариковым на полигоне! Стариков Лысухина тоже заметил и даже сделал ему потаенный знак рукой: дескать, со мной все в порядке, а все подробности потом.

Курсанты-каратели также увидели Старикова и также удивились. Удивление промелькнуло на лице даже у Дервиша. Стариков встретился с Дервишем глазами. «Кажется, со мной все в порядке!» — мог почитать Дервиш в глазах Старикова.

Стариков оглядел курсантов-карателей и дал команду строиться. Когда курсанты выстроились в две шеренги, перед строем неожиданно возникли майор Литке и полковник Вайскопф собственной персоной. И если появление майора было для Старикова ожидаемым, то появление полковника — это было своего рода сюрпризом. Впрочем, у Старикова не дрогнул ни единый мускул. Он был готов к дальнейшей борьбе и ко всяческим неожиданностям.

— Только что мне дан приказ сформировать боевой отряд, — сказал Стариков курсантам. — Пойдем в лес сражаться с врагами Германии. Пока не с партизанами, а с самыми настоящими разбойниками. Вы их знаете. Еще два дня назад они тренировались с вами на этом полигоне и жили с вами в одних бараках. Затем они получили приказ уничтожить партизанский отряд. Но приказ они не выполнили и обратно в лагерь также не вернулись.