Давайте лучше возьмём повозку и поедем в хороший тракир, пообедаем, выпьем сладкого сиропа с масляными булочками.

Я была не против сиропа и вкусной еды, но сейчас хочу знать — есть ли у меня шанс покинуть это гиблое место и как-то избавиться от печати?

— Мы граничим с Интанией, Даланаей, Куэско. Кстати, там давно нет крепостного права, мы, можно сказать, отстаём в развитии по сравнению с ними.

— Чем? Разве рабский труд — не самый дешёвый?

— Самый. Но далеко не самый эффективный. Зачем стараться сделать больше и лучше, если ты в любом случае получишь ровно столько, чтобы не умереть с голода?

— Но, я слышала, есть и зажиточные крестьяне.

"

"— Есть, те, кто обладает уникальным даром от Сильнейшего. Но таких мало — единицы.

— И все они живут под угрозой быть проданными, — заметила я.

Мне нравился Генрих, но довериться ему окончательно я не могла. Всё-таки он продукт своей среды, хоть и отрицательно относится к рабству. Поэтому с главным вопросом зашла издалека.

— Генрих, но ведь изначально каждый человек рождается свободным. Рабом его делает печать. Как её снимают?

— Просто — прикладывают к ладони ещё раз.

Только, знаете, Эльза — печать, она ведь не только на теле, она — в душе. Крепостные, как дети, они не могут жить самостоятельно.

— Ваши же живут.

— Думаете, всё сразу сложилось, как надо? Нет, лет пять, не меньше, народ трясло и кидало в разные стороны. Были даже те, кто решил в банды собраться и заняться грабежом. Да что у нас за тема, Эльза! Поверить не могу, что я разговариваю с барышней о таких скучных вещах.

Угу, тогда, может, о весёлом? О тряпках, платьях, украшениях, танцах и хорошей погоде?

В моей душе нет рабской печати, значит, я всё равно выберусь из кабалы.

Только в какую сторону бежать?

— Расскажите мне про Интанию. Говорят, именно там зародился театр, — голосом мечтательной дурочки спросила я.

— Не думаю, — улыбнулся Генрих. — Но я там бывал, и не раз. Скорее всего театр зародился в Даланае или Куэско, а аристократы Интании делают вид, что не отстают от модных веяний. Что же, я буду рад вас развлечь.

Вот, теперь хорошо — теперь он видит перед собой обычную среднестатистическую городскую девицу. Красивую и любопытную.

Интания для побега мне категорически не подходила.

Строгая, даже жестокая религия, требовала ежедневной общей молитвы и постоянных покаяний и постов. Страной правила королевская чета, очень религиозная и консервативная. За выход на улицу без шляпки женщину могли оштрафовать, за непослушание мужу назначить физическое наказание. За измену забивали камнями. Ведьмой могли объявить любую, на допросе с пристрастием у бедняжки не было шансов отказаться от обвинения. Казнили быстро и жестоко.

Нет уж, даже крепостной актрисой я чувствую себя более защищённой.