Конь одного из них недовольно всхрапнул и остановился. Второй, судя по звуку, тоже — в моём положении я видела только пыль на дороге и мелкие камушки.

— Эй, девки, что у вас за ягода? — спросил, судя по голосу, чернявый Вольтан. — Покажите!

Палиша опять дёрнула меня за руку вниз. Мне так и стоять, что ли? Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Палиша разогнулась и протянула румяному корзинку:

— Сизиха, барин, в лесу набрали."

"— Ааа, — разочарованно протянул румяный. — Чего спряталась, как бабка укуталась? Косая или рябая? Сними платок! А ты, вторая, разогнись, что я, на спину твою смотреть должен?

Я медленно выпрямилась и чуть приподняла голову, чтобы наблюдать за происходящим.

Палиша сняла платок, ещё раз низко поклонилась.

— Значит, вторая — рябая, — засмеялся румяный баронет, нагнулся и гибким концом хлыста подцепил мой платок.

Придурок! Хорошо, что Палиша второпях завязала его кое-как, лишь бы с головы не упал! Был бы нормальный узел — плотная жёсткая ткань поранила бы мне горло.

Платок слетел с моей головы, чернявый неожиданно присвистнул, а румяный баронет довольно хмыкнул и окинул меня таким взглядом, что очень захотелось забыть все правила и заехать кулаком в его откормленную морду.

— Чьих будешь? — спросил он меня.

Ага, а я знаю? Мой растерянный взгляд баронет, вероятно, принял то ли за кокетство, то ли за полную потерю речи от счастья, что на меня обратили внимание.

— Маники мы дочери, ваше светлость, — тихо сказала Палиша.

— Из этой деревни? — баронет кивнул в сторону домой.

— Да, — кивнула девушка.

— Хорошо, — сказал баронет и, кажется, потерял к нам всякий интерес.

Он повернулся к чернявому Вольтану:

— Поехали, лорд Вольтан, а то на обед опоздаем. Баронесса расстроится, если перестоит её знаменитая шарлотка.

— Подожди, — ответил лорд и кивнул на меня. — Продай девку!

Что? Что он сказал? Я растерянно посмотрела на Палишу, но она была явно ошарашена не меньше меня. Здесь что, можно продавать людей? То есть — в этом мире существует крепостное право и мы, судя по всему, принадлежит этому румяному хомяку? Нет! Только не это!

— Я бы с радостью, торговаться бы не стал с вами, лорд! Но людишки-то не мне принадлежат, а отцу. Он, знаете ли, продавать не любит.

— Не мужика же молодого хочу купить, всего лишь девку, — заметил Вольтан. — У барона девок мало? Так я могу обменять.

Теперь я уже специально смотрела вниз, чтобы никто из этих двоих не увидел моего взгляда. Они разговаривали так, словно не о людях говорили, а о мешках с картошкой! Давай меняться? Ты мне один сорт, а я тебе другой.

В груди запекло, словно я проглотила горящие угли. Ноги задрожали, пальцы сами собой сжимались в кулаки.