— Оу-трэ, — бормотала мама, — оу-трэ, рыбка моя, мой морской ежик, оу-трэ…

В самом центре лестницы, ведущей наверх, была дыра, Оливер несколько секунд стоял напротив нее, цокая языком, а затем повел нас в противоположную сторону. Открыл какую-то неприметную дверь, и мы оказались на кухне.

В домах знатных, например, в Стортон-холле, кухня и столовая были разделены, такая же планировка была и в этом особняке.

Так что в крохотном помещении, где мы оказались, стоял небольшой стол для готовки, пара стульев, огромная печь. Валялась старая хозяйственная утварь.

Когда Оливер открыл дверь, мимо с громким писком что-то прошмыгнуло, и я понадеялась, что это не пикси: от них не избавиться, проще сжечь дом.

— Прошу, присаживайтесь, — церемонно кивнул Оливер.

Он сформировал небольшое заклинание, которое втянуло в себя всю пыль с кухни, но едва ли от этого помещение перестало выглядеть жалко.

— Оу-трэ, рыбка моя, неужели ты здесь живешь?

— Что? Мам, ты все не так поняла! Оливер!

Только сейчас я уловила смысл этого задумчивого брождения по особняку и то, что Оливер в итоге привел нас в кухню. Спасибо, что хоть не в каморку для швабр!

Все-таки в Оливере было слишком много от воспитания Дрангура.

— Да, дорогая? Прости, все, чем я владею — к твоим ногам. Как видишь, тут небогато, но мое сердце — это почти единственное, что я имею, и оно твое…

— Ох, святые, — простонала я и наконец подняла взгляд на маму. — Ладно. Что ты… мама, я поверить не могу, что ты появилась.

— Разумеется, я появилась! Ты ведь меня звала!

Логика — прямая, как луч боевого заклинания.

— Почему ты ушла? Почему вообще… В деревне мне рассказывали, что ты несколько лет жила среди людей. Что ты… любила папу. А потом ушла. Почему? Как?

Пока я сыпала вопросами, мама молчала, а затем, тихонько кашлянув, села на краешек стула и расправила мокрые складки платья. В этот момент я поняла, что моя-то одежда давно сухая — похоже, Оливер постарался. Сердце кольнуло от благодарности и нежности.

— Селия, моя улиточка, у меня не было выбора.

— Давай начнем с того, как ты вообще оказалась на суше?

Я должна была догадаться: из моря мою маму вытолкнуло… любопытство. Ну разумеется. То же самое качество, которое не давало мне спокойно жить с самого детства.

Русалки всегда недолюбливали людей и, следует отметить, за дело: одно время русалобойный промысел на суше процветал. Люди отлавливали русалок и продавали все: чешую, русалочьи слезы, кровь, волосы, а то и целых плененных русалок. Причина этого проста — русалки пропитаны магией, каждая их частичка ценна для людей. К примеру, отвар из чешуи делает красивее. Слезы — умнее. Про поцелуй русалки, добровольно отданную часть магии, и говорить не стоило.

Людям редко удавалось поймать русалку, а потому стоило это все бешеных денег.