— Моя малышка, ты так выросла! Почему ты до сих пор не появлялась, я так ждала!

Женщина всхлипнула, и это прозвучало, как и все ее слова, так мелодично, что сравниться могло бы только с музыкой королевского оркестра.

— Мама?

Говорить это слово вслух было странно. Я наконец отстранилась и посмотрела в лицо женщины, которая меня обнимала. Да. Даже если бы я не знала, что это моя мать — я обязана была бы догадаться в этот момент. Мы были похожи, как две песчинки на пляже. У нее тоже были глаза цвета морской волны, длинные светлые волосы такого же оттенка, что и у меня, хрупкие запястья и длинная шея. Но она была намного выше меня, ростом с Оливера, как и стоящие за ее спиной люди.

Это тоже русалки? Кажется, ни у кого из них нет даже признака хвоста. Одета женщина была тоже странно, в блестящее на солнце платье, обтягивающее фигуру так, что у меня щеки покраснели. Неприлично ведь!

— Моя малышка! Моя Селия!

Я отстранилась до того, как начался новый раунд объятий. Бросила взгляд на небольшую толпу, находящуюся позади мамы. Кто это?

— Мама. Ты живая.

— Конечно! — Она потянулась ко мне и, когда я снова отшатнулась, провела рукой по моей щеке.

Ее кожа была влажной и… как будто скользкой, но в этом не было ничего неприятного. Просто… странно. Она была похожа и непохожа на земных женщин одновременно.

— Ох, я так за тебя волновалась, рыбка моя, мой морской ежик.

Ее голос звучал певуче и немного картаво, как будто с акцентом. Не так, как у людей. Что ж, но, по крайней мере, мы говорим на одном языке. Одна из книг в библиотеке Оливера утверждала, что это потому, что когда-то все существа, и люди, и русалки, и феи, были сотворены в одном кипящем котле.

— Но ты же меня бросила, — растерянно проговорила я.

Я не хотела, чтобы это прозвучало упреком, но я ничего не понимала. Почему она так рада? А стоящая напротив меня женщина плакала от счастья, позволяя слезам катится по своему идеальному сияющему, как рыбий бок, лицу.

— Да, но… Ох, Селия, мы не могли бы поговорить наедине?

К тому, почему она называет меня этим странным именем, мы еще вернемся. Селия… Оно было чужим, непривычным. Унни мне нравилось больше. Так меня называли люди, которые меня любят. Мачеха, Ирма. Оливер.

Я обернулась к нему, и мама сделала то же самое.

— Это кто, твой слуга? Ты могла бы приказать ему уйти?

Мама дернула губой, едва заметно. Так делала Лаура, когда была недовольна. Забавно. То, что у них похожие жесты. В душу закрались нехорошие подозрения.

Неужели у них с Лаурой много общего?

Как она могла принять Оливера за слугу?

— Это мой жених, мама. Его зовут Оливер.

— Приятно познакомиться. — Он выступил вперед и наклонил голову в полупоклоне, протягивая вперед руку.

Так было принято приветствовать знатных дам в кругу Оливера, теперь я это знала.