Если меня сегодня исключат — то уйду я с гордо поднятой головой.

— Отлично, — ректор Стортон вошел в кабинет и захлопнул дверь. Обвел взглядом адептов и заговорил: — Как вы уже знаете, сегодня мы будем разбирать проклятья, налагаемые с условием. Вашим домашним заданием было прочитать параграфы с двадцатого по двадцать шестой и выписать непонятные моменты, чтобы мы смогли разобрать их на уроке. Танг начнет. Итак?

— Итак? — эхом повторила я, поворачиваясь к ректору Стортону.

— Что в учебнике было вам не понятно?

— Боюсь, я во всем разобралась, ректор Стортон.

— Вот как. Что ж, начнем с простого. Что такое проклятья, налагаемые с условием?

Он шутит? Как будто кто-то этого не знает.

— Это тип проклятий, которые действуют на объект не сразу, а только в том случае, если выполняются определенные условия.

— Приведите пример.

Я задумалась и с трудом смогла припомнить то, что написано в учебнике.

— Такой тип проклятий, как «родовые». Зачастую они активируются в том случае, если у объекта появляется, к примеру, ребенок определенного пола. Или, к примеру, ребенок обладает другими значимыми для проклятья чертами.

Да, такое тоже бывает. Моей матерью стала русалка, в книгах я встречала описание случаев, когда рождались дети у человека и феи. А одна волшебница вовсе зачала сына от зачарованного быка.

Не хочу знать, что ее привело к тому, чтобы увлечься быком, но тем не менее — такой случай был задокументирован.

— Каким образом появляется, Танг? — прищурился ректор Стортон.

— П-простите?

— Каким образом появляется ребенок?

— Вы хотите, чтобы я рассказала вам про роды, сэр?

В кабинете послышались смешки.

— Вы переоцениваете мой интерес к деторождению в целом и к вашей персоне в частности, Танг. Ну же, напрягите мозг и думайте с магической точки зрения, а не с точки зрения того, что находится у вас под юбкой.

Чувствуя, как краснеют щеки, я упрямо уставилась в пол. Да, сегодня меня, судя по всему, исключат, но я сделаю все, чтобы уйти, не опозорив себя.

Я достойна здесь учиться! Я… уж точно не глупее половины аристократов, которые сейчас смотрят на меня с разными оттенками любопытства.

Невольно я зацепилась взглядом за Томаса: он быстро-быстро перелистывал страницы учебника, то и дело бросая на меня растерянные взгляды. Собирался подсказывать?

Неожиданно меня это тронуло.

Отбросив все ненужные сейчас мысли, я попыталась сосредоточиться и вспомнить, о чем читала еще в начале первого семестра, когда штудировала все учебники, дорвавшись до прекрасных, вожделенных и абсолютно моих книг.

Родовые проклятья. Итак.