Потому что я ректор этой академии, и моя обязанность — не допускать того, что чуть не произошло. Ходж свое наказание уже получил. Вам я приношу свои извинения. Возьмите платье — и идите на занятия. Свободны.

— Вы говорите серьезно? Ректор Стортон, посмотрите на это платье и на то, которое на мне! Я не могу носить такую дорогую вещь!

— Вы предлагаете мне, Танг, — зашипел он, — съездить в вашу деревню, найти там кусок ткани, которым год мыли полы во всех домах, набросить его на вас, небрежно сшив по боками и сделав дырку для головы, и назвать это платьем?

— Небрежно сшив⁈

От злости у меня пропали все слова.

Небрежно? Да я шью лучше всех в моей деревне, даже лучше мачехи! Небрежно⁈ Это уже ни в какие ворота не лезет!"

"— Что вы от меня хотите, Танг? — голос ректора Стортона звучал устало. — Вам не нравится платье? Не тот оттенок? Устаревший фасон?

— Мне даже иметь его при себе неприлично! — выкрикнула я, сжимая руки в кулаки. — Что обо мне подумают? Как будто вы не в курсе всех тех слухов, которые ходят обо мне в академии, кем меня считают! После вашей сегодняшней речи каждый аристократ посчитает своим долгом выяснить, за что исключили Ходжа, а он вряд ли будет держать язык за зубами…

— Когда очнется, Танг, — плотоядно ухмыльнулся ректор Стортон.

— Боюсь, мое заклинание вышло… немного сильнее, чем я рассчитывал.

— И все-таки правда рано или поздно выплывет наружу! Если я приму это платье — что обо мне подумают? Разве вы не понимаете, что это будет значить? Моя репутация…

— А как же моя репутация, Танг?

— Что?

— Я ректор, а не один из ваших однокашников. Я глава рода. Я королевский подданный.

— Почему вы об этом говорите?

— Потому что… — начал ректор, шагнул вперед и замер, потому что едва не наступил на коробку с платьем.

Раздраженно ругнулся, обогнул ее и подошел вплотную ко мне. Положил руки на талию, и я вздрогнула. Что он собирается делать? Синие глаза вдруг снова оказались очень близко, как на экзамене несколько месяцев назад, как вчера вечером, когда я была испугана и могла успокоиться только у него в руках.

— Ректор Стортон…

Я понятия не имела, что собираюсь сказать, а придумать не успела, потому что ректор Стортон подался вперед и коснулся своими губами моих, очень мягко, целомудренно.

Поцеловал. Это называется поцеловал.

Ректор Стортон меня поцеловал.

Почему?

В голове зашумело. Я ждала грубости, потому что каждый раз, когда до меня дотрагивались мужчины с определенными намерениями, это было грубо и больно. В этот раз боли не было.

Губы ректора Стортона были очень мягкими, руки аккуратно обнимали меня за пояс, как будто я была готовым рвануть боевым заклятьем. Это было совсем не похоже на те ужасные поцелуи с Джимми или с Ходжем.