Сидящий рядом с остроязыким Ирвином парень отвесил ему подзатыльник, кто-то засмеялся, а Лаура мне подмигнула и одними губами проговорила: «Иди!»

Ох, чувствую, если это дойдет до ушей ее компаньонки — Лауре не поздоровиться.

— Что на них нашло? — проговорила Ирма, когда мы вышли из зала.

Я пожала плечами.

— Облачко мое, ты же вернешься к первому занятию? У нас проклятья, помнишь?

Хотелось бы забыть.

Подойдя к кабинету ректора Стортона, я решительно постучала и открыла дверь. Мельком удивилась тому, что впервые вижу кабинет ректора при дневном свете. Какой моветон, если разобраться.

— Вы хотели меня видеть? — спросила я так спокойно, как только могла.

Сидящий за столом ректор Стортон кивнул, не отрывая взгляда от бумаг. Какой он красивый все-таки, досадливо подумала я. Светловолосый, светлокожий и синеглазый, хотя глаз сейчас не видно. Тонкий нос, острые скулы, тяжелый подбородок и высокий лоб — это лицо очень подходило ректору Стортону, упрямому, вспыльчивому и надменному. Хотя чудовищем он мне тоже нравился.

Особенно когда так глубоко погружался в чтение, что начинал мурлыкать.

Или разрешал почесать его ухо.

"

"Из идеального образа аристократа выбивались только длинные волнистые волосы, которые ректор Стортон почему-то не укоротил, и я на целую секунду позволила себе подумать о том, что это — из-за меня. Я ведь когда-то сказала, что мне так нравится больше.

Во имя всех святых, о чем я думаю! Я же злилась, когда сюда шла!

— Садитесь, Унни, — ректор Стортон указал на стул напротив своего стола.

Унни? Значит, мне не показалось вчера?

И снова — о чем я думаю?

Я послушалась и сложила руки на коленях. Уставилась на ткань платья, грубую и украшенную затяжками в некоторых местах.

Ничего, главное — все тело прикрывает и без дыр! Отличное платье. Я же не Лаура, чтобы носить шелка.

— Как вы себя чувствуете?

— Что?

Я всего ожидала, кроме этого вопроса.

— Как вы себя чувствуете? — повторил ректор Стортон и наконец на меня посмотрел. Глаза были синие-синие, как море. — После вчерашнего?

— Хорошо, — удивленно ответила я и тут же прикусила себе язык.

Ну какое «хорошо»? Разве порядочной леди позволительно чувствовать себя хорошо после того, как ее насильно попытался обесчестить недобросовестный джентльмен, а она разбила этому джентльмену лицо чернильницей?

Нет! Ей полагается сходить с ума от ужаса и плакать.

Как Лаура вчера!

Я попыталась заплакать.

Не вышло.

Ректор Стортон внимательно смотрел на меня, как будто пытался понять по моему лицу, что я думаю. Иметь с ним дело в человеческой форме было непривычно. С чудовищем я уже научилась общаться, а ректор — пугал. В основном тем, что я терялась и не знала, куда деть глаза, до того он был красивый.

Нужно взять себя в руки! И думать… о родине думать, как Лаура учила.