Тогда казалось, что мне в рот сунули скользкого противного слизняка, а сейчас я не очень хорошо понимала, что происходит, ну буквально таяла от прикосновений, от запаха — тяжелого, с горчинкой и какой-то ароматической немного пряной отдушкой. Один поцелуй перетекал в другой, они были мягкими и сладкими, как праздничные лакомства.

Сердце ректора Стортона тяжело и быстро стучало — тук, тук, тук, — как вчера, когда он меня успокаивал после нападения Ходжа.

После нападения… Я не должна такого позволять. Это все… это ненастоящее. А я — просто дурочка.

Отшатнувшись, я замахнулась и залепила ректору Стортону звонкую пощечину.

— Что вы себе позволяете?

Ректор Стортон открыл рот. Он выглядел растерянным, щека, по которой я ударила, наливалась краснотой.

К лицу прилил жар, потому что я заметила… радугу. Прямо в кабинете. Нет бы дождь пошел или гроза! Ох, святые и низвергнутые!

— Уннер, послушайте…

— Я не желаю ничего слушать! — возмутилась я, отходя подальше. Дурацкая радуга, келпи тебя съешь, пропадай! — Как вы… Я… Я же вам доверяла.

— Уннер… вы все не так поняли.

— Что тут можно было не понять? Вы предлагаете мне стать… вашей содержанкой!

По лицу ректора Стортона я поняла, что не ошиблась.

Не заплакать было очень сложно. Стало так больно, как будто мне в грудь бросили огромный камень, и он пробил меня насквозь.

— Прошу вас отдать мне мою сумку, ректор Стортон. Она ведь у вас? Занятия скоро начнутся.

— Вы получите ее чуть позже. Уннер, нам надо поговорить.

— Поговорить⁈ О чем?

— Дерьмо мантикорово, это лучше любого театра! — проскрипело совсем рядом, и я подпрыгнула от испуга.

— Бен! — посмотрев мне за спину, воскликнул ректор Стортон.

— Почему ты здесь? Ты ведь собирался вернуться в подвалы!

— Да как я вернусь, когда тут так интересно?

Я обернулась и увидела моего старого знакомого — призрака, который парил под самым потолком. Видимо, оттуда открывался хороший угол обзора. Слишком короткие руки снова тянулись друг к другу — я подозревала, что он пытался похлопать.

Он все видел?

Ректор Стортон вздохнул и потер лоб рукой с длинными тонкими пальцами.

— Бен, ты не вовремя, — устало сказал он.

— Почему, как раз вовремя, иначе все бы пропустил. Ты когда-нибудь пробовал быть привидением, Олли? Тем более прикованным к подвалам нашей академии? Это невыносимо скучно, невыносимо!

— Как тебе могло быть скучно в подвалах рядом с мадам Кэри, Бен?

— Страшная женщина, — проворчало привидение, и полупрозрачная поверхность его тела пошла рябью.

— Однажды она гоняла меня шваброй по подвалам и кричала, что «паразитам в ее академии не место». Убеждать, что академия больше моя, чем ее, было бесполезно, пришлось прятаться. Так что мне было страшно и скучно, Оливер, скучно и страшно.