Отсюда, из небольшого здания, которое облюбовал для себя шериф, открывался довольно хороший вид на всю общину и соседний склон. В двухстах метрах на востоке действительно было несколько зданий. Те, что были повыше, сильно пострадали от ударной волны. А вот два небольших дома оказались защищены вершиной холма, на склоне которого находились. Сохранились даже остатки дороги, поднимающейся от кольцевой развязки на дне небольшого ущелья и ведущей к этим зданиям.

Михаил поднял взгляд и посмотрел на флаг, висевший над входом в дом шерифа.

– Рано или поздно они увидят вас и увидят этот флаг, Карл, – вздохнул Крашенинников. – Мои соотечественники. Рано или поздно они это увидят.

– Я тоже буду с вами предельно откровенен и честен, сэр, – сказал шериф, водружая на голову свою шляпу. – Я не сниму наш флаг, если вы об этом. Нет, я не собираюсь объявлять эту территорию юрисдикцией Соединенных Штатов. Но все эти годы тяжелейших испытаний, что нам пришлось преодолеть, он был с нами. Он нужен нам, как символ нашего единства. Он нужен нам, чтобы мои люди помнили, кто они есть. Я не сниму этот флаг, сэр.

– Даже после всего, что я вам сказал?

– Тем более после всего, что вы мне сказали. Пусть этот флаг будет знак тем людям, что мы не прячемся, не притворяемся и не скрываем того, кто мы такие. – Карл повернулся к Оливии: – Простите, мэм, это ни в коем случае не укол в ваш адрес. Я прекрасно понимаю, почему вам пришлось много лет скрывать, что вы американка. Но теперь мы поступим иначе. Продемонстрируем открытость и готовность к диалогу.

– Выставляя напоказ флаг, который у многих на том берегу и до войны ассоциировался с угрозой, шовинизмом и военной агрессией?

– Выставляя напоказ флаг моей страны, а еще стариков, детей и женщин, что здесь живут. Вы ведь тоже можете на доме, в котором поселитесь, повесить свой, русский флаг. Или русский и итальянский. Или даже ваш старый, коммунистический флаг. Могу заверить, что никто не посмеет здесь вам возразить.

– Конечно, – усмехнулся Михаил. – Ведь это мой город. Вы же не забыли, верно?

Карл вздохнул, качая головой:

– Даже вы, Майкл, ненавидите нас, американцев.

– Вовсе нет. Для меня в первую очередь люди делятся на хороших и плохих. И если мое впечатление не ошибочно – вы хорошие люди. И там, на том берегу, тоже хорошие люди. Но если хорошие люди начнут стрелять в хороших людей, то все превратятся в плохих. Мне не мешает ваш флаг. И никогда не мешал. Но я предупредил вас.

* * *Старый многоквартирный дом на улице Кронштадтской выглядел удручающе. Он и раньше-то не радовал красочными тонами. Не крашенный со времен визита какого-нибудь высокопоставленного чиновника, потрескавшийся после войны и землетрясений, теперь он умудрился пережить еще и цунами.