Он справлялся с матерью одним пальцем – вернее, рукоятью одного из своих маленьких деревянных мечей, которых было два, и, как на отцовских, на каждом был выгравирован латинский девиз: «Usque ad finem» – «До самого конца». И в этом тоже он был отцовским повторением.

Лахлан пересек зал и опустился на колени перед своим первенцем. Ему было очень смешно, но он сумел сурово нахмуриться, чтобы казаться грозным.

– Помнишь наш уговор, сын?

Эрик кивнул, и непослушная темная прядь упала поперек лба.

– Ты меня очень огорчил, – принялся сердито выговаривать сыну Лахлан. – Невежливо выражаться при дамах.

Маленькая копия его самого на минуту задумалась, хмуря брови, потом с улыбкой пообещала:

– Ладно, буду выражаться только при мужчинах, но тогда скажи и Тине: она очень ругалась несколько минут назад, когда Раналд не позволил ей взять твою лодку, чтобы покатать Робби.

– Что? – воскликнула Белла.

Теперь настал черед Лахлана выругаться.

Эрик смотрел на них как на слабоумных.

– Так я и пришел, чтобы это сказать, – пояснил он с ангельским терпением. – Тина хотела взять папину лодку, чтобы выйти в море встречать дядю Эрика, да только Раналд не позволил.

– Кровь Христова! – воскликнула Белла, в ужасе закрыв рот ладонью.

Эрик дернул отца за рукав.

– Папа, а это богохульство?

– Не волнуйся, – сказал жене Лахлан, оставив на потом объяснение с Эриком. – Я сам этим займусь.

Кивнув, Белла рухнула на ближайший стул. Ее четырехлетняя дочь, светловолосая и зеленоглазая, бредившая пиратскими приключениями, решила, что может управлять кораблем, взяв в помощники ни много ни мало Роберта, своего двухлетнего брата. С нее станется. Маленькая строптивица сведет ее в могилу! Они назвали дочь в честь знаменитой тети Кристины с островов, а также жены Тора Маклауда, которая за последние шесть лет стала ближайшей подругой Беллы, при том что в жилах этой девочки текла воинственная кровь ее предков викингов.

Рука об руку отец и сын вышли из зала: Лахлан – грациозной походкой хищника, которой она всегда восхищалась; Эрик – с мальчишеской развязностью, которая совсем скоро разобьет не одно девичье сердечко.

Как же она их любит! После долгих лет лишений фортуна обратила к ней сияющее улыбкой лицо. Родив Джоан, Белла много лет не могла зачать и решила, что стала бесплодной, но вскоре после того, как они вернулись из Берувика, обнаружила, что беременна.

Этот малыш стал лучом света, и не только для нее.

Белла отогнала грустные мысли и опять подошла к окну, с улыбкой глядя, как Лахлан подбрасывает Робби высоко в воздух, а Эрик и Тина носятся вокруг него кругами по песку. И стоило наряжать их в новую одежду! Белла больше не могла противиться искушению – побыть с семьей в столь редкий для декабря солнечный день – и торопливо вышла из дому.