Сыновей вырывают из материнских рук: отдают на воспитание, в оруженосцы рыцарю, – а дочери должны принадлежать матерям до тех пор, пока не выйдут замуж.

– Мне очень жаль, любимая, – тихо сказал ей Лахлан.

Белла кивнула и, заметив, как он встревожен, натянуто улыбнулась:

– Твоему кузену не стоит это слышать….

Лахлан насупился.

– Ястреб может катиться к… – Он осекся и виновато поморщился. – Мне плевать, что он подумает.

– Правда? Мне казалось, его мнение тебя очень даже волнует – судя по тем взглядам, что ты на него то и дело бросал. Что же он сказал?

– Ничего, – сказал Лахлан, но слишком уж поспешно, а когда Белла укоризненно повела бровью, решил объясниться: – Скажем так: он рад, что я уже не столь ярый противник женитьбы.

– Неужели ты передумал?

– Да… хм… К черту, Белла, я хочу, чтобы ты вышла за меня. Знаю, что мне нечего тебе предложить, что ты поступишь безрассудно, связав судьбу с таким, как я, но…

– Если это предложение, то лучше бы тебе перестать убеждать меня в том, что я ни в коем случае не должна за тебя выходить.

Лахлан обиженно надулся: довольно странно для воина, который носит прозвище смертельно опасного существа, но об этом она скажет ему позже.

– Просто я хотел, чтобы ты знала, чего ждать.

Белла рассмеялась.

– Я прекрасно знаю, на что иду. Но мне кажется, что ты забыл самое главное. – Лахлан казался озадаченным, и она решила немного ему помочь: – Ты забыл, что, делая предложение, нужно поклясться в вечной любви.

– Мне казалось, что я уже это говорил, да и так все ясно.

– Конечно, но хотелось бы все-таки услышать.

Взяв ее за подбородок, Лахлан посерьезнел и, глядя ей в глаза, торжественно проговорил:"

"– Я люблю тебя, Белла, и буду любить не просто до конца своих дней, но и с высоты небес или из бездны ада, до тех пор пока жива моя душа.

Он-таки научился говорить о любви! Белла погладила такую родную небритую щеку. Боже, как же она любит этого невозможного мужчину!

– Да, я стану твоей женой. Для меня это большая честь.

Лахлан улыбнулся, и такой счастливой и приятной улыбки на его лице она никогда еще не видела. Он обнял ее и поцеловал. Движения языка и губ лучше слов сказали Белле о его любви.

Когда Лахлан наконец оторвался от ее губ, Белла задыхалась и очень жалела, что они среди ночи скачут верхом через лес в компании десяти любопытных ухмыляющихся горцев.

Похоже, эти мысли ясно читались на ее лице, потому что Лахлан усмехнулся и шепнул:

– Позже.

Волнующее обещание, заключенное в одном этом слове, заставило Беллу замереть в сладостном предвкушении. Кивнув, она снова упала в его объятия.

– Она будет в безопасности как никто другой во время этой проклятой войны.

Как хорошо он ее знал! Вот и угадал направление ее мыслей.

– Кажется, она так уверена в том, что дядя и сэр Хью ее любят.