Белла смотрела в окно, на кристально чистый горизонт. Руки нервно теребили юбку.

Она оглянулась через плечо, обмирая сердцем, – так было каждый раз, когда она смотрела на мужа. Сейчас Лахлан стал даже еще красивее, чем раньше: неистовый разбойник преобразился. Он по-прежнему внушал робость своей физической мощью, но жесткие линии вокруг рта смягчились. Улыбка, когда-то столь редкая на его лице, теперь давалась ему с легкостью. Их счастье было выстрадано в тяжелой борьбе, но они его добились.

– Ты точно знаешь, что это будет сегодня? – спросила она.

Он улыбнулся – теперь ему было легко улыбаться.

– Да. Уверен точно так же, как в те пять раз, когда ты спрашивала. Не тревожься, Бел! Она будет здесь. Ястреб сказал – где-то в середине дня.

Лахлан поднялся со своего стула у камина и подошел к жене, прижался к ее спине, обнял сильными руками за талию и провел носом по шее. Она попыталась вырваться, хихикая, будто девчонка, а не женщина тридцати шести лет.

– Щекотно. – Белла обернулась и шаловливо дернула клок щетины под его нижней губой. – Ты и твой кузен – вы такие придумщики!"

"На этот раз они поспорили – кто отрастит самую необычную бороду. Белла должна была признать, что с нетерпением ждет результата. Последнее, до чего додумался Лахлан, так это отрастить прямоугольник щетины прямо под губой, но вместо того, чтобы выглядеть глупо, он почему-то стал еще неотразимее.

Лахлан повел бровью.

– Мне казалось, тебе нравится.

Белла покраснела, вспомнив обстоятельства, при которых сказала ему, как ей нравится его борода, и игриво толкнула мужа в бок.

– Ты неисправим.

Он повернул ее лицом к себе и поцеловал.

– А ты прекрасна.

Она таяла в его объятиях, обвив руками шею и наслаждаясь неторопливыми, чувственными движениями его языка.

– О черт, они опять!

Белла послала Лахлану укоризненный взгляд, который стал еще суровее, когда она увидела, что муж изо всех сил старается не рассмеяться.

– Мне казалось, вы оба собирались больше не выражаться.

Лахлан озорно улыбнулся:

– Что касается меня, то я стараюсь.

Белла обернулась, уперев руки в бока, чтобы сделать выговор пятилетнему нарушителю спокойствия, который не только выглядел, но и выражался как его отец.

– Эрик, о чем мы говорили?

Темноволосый и зеленоглазый проказник встретил ее ослепительной улыбкой.

– Боже, мама, какая ты сегодня красивая!

Помоги ей Господь!

Белла услышала, как смеется Лахлан, и бросила ему предостерегающий взгляд.

– Не надо на меня смотреть, – возразил он. – Это ты хотела назвать его в честь Ястреба.

Эрик Макруайри, хоть выглядел и выражался как отец, склонность к проказам и неотразимое обаяние явно взял у своего тезки. На этого малыша было невозможно сердиться.