Он мог накричать на нее, а в следующую минуту укутать своим пледом; он покинул свой клан, но при этом свято чтил свой долг; наемный воин, он продавал свой меч тому, кто больше заплатит, чтобы позаботиться о вдовах и сиротах своего клана; потрясающий самец, он десять лет наказывал себя воздержанием; он, заявлявший, что дружба для него ничего не значит, бросился в горящий колодец, чтобы спасти сослуживца от верной гибели; он, пожертвовавший всем, ради чего воевал, чтобы помочь ей.

Белла полюбила его уже давно: просто думала, что защищает себя, не желая признавать правды.

В ее душе бурлила радость, но, все же скрывая сияющую улыбку, она ответила:

– Боюсь, пока нет.

У него так вытянулось лицо, он казался таким удрученным, что на сей раз она не выдержала и рассмеялась, а Лахлан еще больше насупился:

– Так вы находите меня забавным?

– Сейчас – да, – улыбнулась Белла.

– Мне больше нечего сказать. Похоже, у меня слишком скудный запас слов. Как еще говорят о любви?

Белла решила, что с него достаточно, хотя, надо признать, было весело наблюдать, как этот могучий воин хмурится и огорчается, пытаясь найти нужное слово. Было ясно: не привык он говорить о чувствах!

Белла коснулась его лица, погладила по щеке и тихо сказала:

– Может быть, лучше показать?

Глаза Лахлана всматривались в ее лицо, будто он не верил собственным ушам или опасался, что не так ее понял.

– Вы уверены?

Белла вдруг засмущавшись, кивнула, а потом смело произнесла:

– Я тоже тебя люблю.

– Вам необязательно это говорить!"

"– Почему, если это правда? – Она немного помолчала. – Люблю, и уже давно, только не хотела в этом признаваться, потому что боялась: вдруг ты меня отвергнешь, – а потом, когда думала, что ты меня предал…

Он провел пальцем по ее щеке.

– Прости, любимая.

Белла покачала головой.

– Это все в прошлом. Важно, что будет теперь. Тебя трудно любить, Лахлан Макруайри, но я не сомневаюсь, что справлюсь с этой задачей.

– Наверное, мы будем ссориться.

– Да, вполне вероятно.

– У меня ведь скверный характер!

– Я заметила!

– Я порой бываю чертовым сукиным сыном: могу наговорить всяких обидных гадостей.

Белла рассмеялась:

– Пытаешься меня запугать?

– А это возможно?

– Нет, конечно, так что не старайся: ничего не выйдет! Я уже знаю все твои недостатки.

Лахлан нахмурился.

– Кто сказал, что это недостатки?

Белла рассмеялась и, протянув руку, накрутила на палец темную прядь, упавшую на лоб. Как же он хорош! Может ли случиться такое, что ей надоест на него смотреть? Их взгляды встретились, и тут уже стало не до шуток. Внезапно воздух между ними словно воспламенился.

– Я надеялась, что ты попытаешься меня убедить, – сказала она срывающимся голосом, и Лахлан воспринял ее слова как приказ.