– Почему я должна вам верить?

Ему следовало предвидеть, что объяснение с Беллой будет не из легких, но раз попал в яму, нужно выбираться.

– Я никогда еще не был так несчастен.

Белла скривилась.

– Вы полагаете, что это должно меня убедить? Вам придется постараться.

Лахлан понятия не имел, что и как следует говорить в таких ситуациях.

– Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного ни к кому! Вы сводите меня с ума. Мне даже захотелось стать лучше.

Легкая улыбка заиграла на губах Беллы.

– Очень мило.

Он едва не поперхнулся.

– Мило? Не дай бог никому такое услышать!

– Это все? – уточнила Белла.

– Мне нелегко, знаете ли! – посмотрел он на нее с отчаянием. – Могли бы проявить хоть немного милосердия!

– Милосердие? Не знала, что вам известно это слово. – Белла покачала головой. – Знаете, я начинаю сомневаться в вашей грозной репутации: думала, вы ничего не боитесь.

– Я тоже так думал, – вполголоса признался Лахлан.

Он бы предпочел сразиться с целой армией англичан – голыми руками и обнаженный, – нежели сейчас раскрывать душу.

Как он мог найти слова, чтобы объяснить, что у него на сердце?

– Вы были правы. Я боролся с чувствами. Боролся с вами. Я сделал все, чтобы вы меня возненавидели, и преуспел, но сразу понял, какой же я дурак. – Лахлан дернул себя за волосы – так трудно было найти способ объяснить необъяснимое. – Мне следовало вас оттолкнуть, но я оказался слишком слаб! И тогда все совсем запуталось. Я пытался убедить себя, что испытываю к вам только плотскую страсть, а заодно убедил в этом и вас."

"– Лахлан, вы были не одиноки. Я бы никогда не сделала ничего подобного. – Даже в темноте было видно, как вспыхнули щеки Беллы. – Было жестокой ошибкой воздействовать на вас таким образом. Я не оставила вам выбора, хотела поставить вас в безвыходное положение. Но я не понимаю! Если вы меня любите, почему отказались помочь?

Лахлан понял, что должен наконец рассказать ей все.

– Если вы помните, у меня долги. Деньги мне нужны, чтобы передать семьям погибших из-за меня воинов.

Белла удивленно уставилась на него.

– И сколько же?

Он неуверенно пожал плечами.

– Трудно сказать: семьи большие.

– Боже! Так вы уже десять лет поддерживаете их?

Лахлан скрипнул зубами: он всегда будет в неотплатном долгу перед ними.

– Это самое малое, что я для них могу сделать.

– Почему вы мне не сказали? Почему позволили думать, что вы пренебрегли священным долгом и предали свой клан? Почему терпели мои обвинения?

– Потому что не хотел, чтобы вы смотрели на меня такими глазами, как сейчас. Я не святой, черт возьми, а просто плачу по счетам.

Белла, осознав значение сказанного, воскликнула:

– Боже, Лахлан! Простите. Клянусь, я сделаю так, что вы получите свои деньги. Если Роберт не захочет… заплатить могу и я.