Было ясно: Лахлан думает, что она тоже принесет ему беду, – поэтому ей не доверяет. От женщин вместо любви и заботы он видел лишь зло и предательство. Но она хотела, чтобы он понял: ей можно верить.

– Я не ваша жена, Лахлан, и никогда бы вас не предала.

Он рассмеялся так, что она опять почувствовала себя наивной дурочкой.

– На предательство способен каждый. Главное – знать, за какие ниточки потянуть.

– Значит, лучше всю жизнь жить в страхе? Прогнать всех, чтобы никто не мог причинить вам боль?

Он окинул ее суровыми взглядом.

– Я думаю не о себе.

О тех, кто рядом, догадалась Белла.

Он все еще винит себя в смерти тех людей.

Вдруг на ум ей пришла безумная мысль. Нет, этого не может быть. Однако мысль, раз возникнув, уходить не желала. Что-то он сказал как раз перед тем, как излиться в нее. Тогда она едва обратила на его слова внимание, но сейчас, когда он заговорил о жене, вспомнила.

Белла приблизилась к нему и заглянула в глаза.

– Лахлан, что вы имели в виду под этим «слишком долго»?

Он отвернулся, уставившись на языки пламени, потом мрачно ответил:

– У меня не было женщины… некоторое время.

Ее сердце так и подскочило.

– И как долго продолжалось это «некоторое время»?

Он обернулся к ней и на удивление спокойно признался:

– С тех пор, как умерла моя жена.

– Но это случилось…

– Десять лет назад, – закончил он сухо."

"Белла ушам своим не верила: как такое возможно? Красавец мужчина, настоящий самец – и жил монахом?

Должно быть, она спросила об этом вслух, сама того не заметив, потому что Лахлан хрипло рассмеялся и сказал:

– Есть другие способы получить облегчение, да и не до того было: все время воевал. И до недавнего времени меня все устраивало: дело-то, в общем, обычное.

Например, рыцари-тамплиеры считают, что это только укрепляет силу воли.

Кого он хочет обмануть? Белла понимала, что дело тут не в религии и не в воинской доблести, и тихо спросила:

– И долго еще вы собираетесь себя казнить, Лахлан?

– Я себя не казню, с чего вы взяли? Или не помните?

– Помню, конечно, – поспешила ответить Белла. Разве такое забудешь… Вот он напомнил, и тело окатило жаркой волной.

Отблески пламени костра плясали в его глазах. Пока они разговаривали, наступила ночь, и в старом каменном доме стало совсем темно.

Казалось, они одни в целом мире. И это было опасно.

Ей было не по себе – он так близко! Только протяни руки – и ладони коснутся его обнаженной груди. Дух захватывало при одном взгляде на это совершенство. Многие годы сражений и тренировок не прошли даром. Загорелая кожа блестела на широких плечах, могучих руках с рельефными мускулами. Ни унции жира, крепкая грудь и тугой живот. Белле потребовалась вся ее сила воли, чтобы не броситься ему на шею, обнять, почувствовать под ладонями эту невероятную мощь.