Лахлан лениво повел бровью, ковыряясь в замочной скважине тупым ржавым гвоздем.

– Не собираюсь ничего объяснять. Меня застали врасплох, вот и все.

– Странно, – протянул Бойд, задумчиво рассматривая Лахлана. – Что-то не припоминаю, чтобы когда-нибудь случалось подобное.

Бойд ерничал, поскольку прекрасно догадывался, подлец, как это все получилось, однако Лахлан и виду не подал, что знает, о чем тот толкует.

– Случалось – пару раз, – заметил он сухо. – Не могу же я быть одновременно везде.

Бойд вдруг подскочил как ужаленный:

– Бог ты мой! Как это я сразу не понял! Да ты, братец, влюбился.

Вот уж не думал, что доживу до такого дня.

Лахлан послал Бойду предостерегающий взгляд.

– Она мне просто нравится. Да и разве может быть иначе после того, через что она прошла? Она же настоящая героиня.

Отчасти это было так: Белла героиня, а он всего лишь наемный солдат с дурной репутацией, к тому же незаконнорожденный. А сколько народу на него охотилось – не сосчитать! Безопасность Беллы зависит от сохранения анонимности; а с ним ей всегда будет угрожать опасность.

– Значит ли это, что ты передумал?

Лахлан прищурился.

– Что ты имеешь в виду?

Бойд пожал плечами.

– Если вы с леди Изабеллой… Вот я и подумал, что ты, может, подумываешь задержаться у нас подольше?

Лахлан застыл, и на минуту ему показалось… Нет, это невозможно! Какого черта! Бойд пытается его дезориентировать, но ему этого вовсе не нужно.

– Если и хочу ее, это не значит, что я забыл, ради чего работал эти три года. Как только король соберет совет, я получу свое вознаграждение. Зачем мне тут торчать, скажи на милость?

Десять лет назад у него отняли все. Теперь ему представилась возможность кое-что вернуть.

У него будет дом: место, которое он назовет своим, – и впервые в жизни станет по-настоящему свободным, когда никому не надо подчиняться, ни за кого не придется отвечать. Никаких обязательств, никаких счетов, по которым нужно платить. Вот она, свобода, ради которой он сражался.

– Поганец ты, Змей. Леди заслуживает большего. – Ну, в этом он не сомневался. – Но знаешь, что я думаю? Она на тебя запала. Хотя убей, не пойму, что она в тебе нашла.

Ничего, потому что нечего.

– Кровь Христова, Налетчик! С каких это пор ты начал выражаться, как мой двоюродный братец?

Если еще кто-нибудь из гвардейцев «влюбится» – что бы это ни значило, черт возьми, – Лахлану даже не придется уходить.

Он бы перерезал себе горло собственным кинжалом, лишь бы не слышать болтовню про то, как хорошо иметь жену: будет о ком заботиться, кто-то будет заботиться о нем, кому-то будет не все равно, жив он или мертв.

Странное чувство стеснило грудь, но он постарался прогнать его. Кому все это надо, черт возьми?

Послышались шаги, и к ним подошла Белла.