– Обратила внимание на это почти сразу. Для разбойника от вас слишком хорошо пахло.

Белла успела помыться: Лахлан уловил исходивший от нее слабый аромат мыла, – и тело его немедленно отреагировало. Если бы тут же у костра не сидел Бойд, у него возник бы соблазн усадить ее к себе на колени и продолжить то, к чему они едва приступили пару ночей назад.

– Вот и хорошо, – добавила Белла, осторожно перебирая волосы у него на виске. – Рана почти чистая.

Она нагнулась, чтобы взять кусок льняной ткани и глиняный горшочек, и он едва сдержал стон. Это чертово мужское одеяние, которое было ей велико, разило наповал.

Когда она склонилась над ним, ворот рубахи раскрылся, и он увидел идеальной формы упругую грудь с темным соском.

Лахлан не мог ничего с собой поделать. При виде твердого торчащего соска рот его наполнился слюной. Как же ему хотелось взять его в рот!

Люди Комина не дали ему возможности осуществить желание, и сейчас он о нем вспомнил. Ему захотелось раздеть ее донага, сжать ладонями кремовую плоть, поднести к губам и целовать соски до тех пор, пока не сделаются красными, как ягоды, напряженно пульсируя под его языком.

Лахлан заерзал, почувствовав, как тесно стало его плоти в брюках. Белла склонилась над ним в опасной близости, и он едва не лишился рассудка от ее нежных прикосновений. Пальцы ее легонько, кругообразными движениями втирали в рану мазь, но боль от этого только усилилась.

Наконец, когда Лахлан уже решил, что больше ни минуты не сможет выносить эту близость, эти прикосновения, этот теплый свежий аромат ее тела, она обмотала его голову чистой льняной тканью и отошла.

Он не вздохнул с облегчением, но ее раскрасневшиеся щеки дали знать, что страдал не только он.

– Больше нигде не болит? – поинтересовалась Белла.

– Нет…

– У него колотая рана на плече и жуткие синяки по всему животу, – охотно сообщил Бойд и тут же удостоился убийственного взгляда.

Лахлан и вправду был готов его убить. Чертов негодяй отлично знал, какие мучения испытывает его боевой товарищ.

Белла поджала губы, и трудно было сказать, какие чувства она испытывает.

– Позволите?

Лахлан поднял рубаху, и ее взгляду открылись многочисленные синие, черные и красные кровоподтеки, которые сливались в одно большое зловещее пятно на правой половине его тела.

Белла ахнула, но затем гневно воскликнула:

– Почему вы ничего не сказали? Похоже, у вас сломано несколько ребер. Надо бы перевязать!

Он передернул плечами, стараясь не морщиться от боли. Да, похоже, она права: действительно ребра сломаны.

– Не было времени."

"Белла протянула руку и легонько провела пальцем по чувствительной коже, а когда нажала чуть сильнее, вздрогнул.