Но на твоем месте, я бы убедился, что он не прячет в рукаве кинжал, не то придется тебе наставлять его на путь истинный уже из могилы.

Бойд рассмеялся.

– Ты что-то повеселел. Помогло купание в озере? – Он потянул носом воздух. – Сегодня это мирт, кажется?

Скривившись, Лахлан запустил в него полотенцем, которое болталось у него на шее. Какое было мыло, такое и взял, будь оно неладно.

Рассмеявшись, Бойд продолжил свое занятие, благо костер взле старого сарая, который теперь служил конюшней и укрытием для скота, когда становилось слишком холодно, еще горел. Их самих приютили на эту ночь родители сослуживца, который погиб в одном из сражений, а сами перебрались в новый каменный дом у подножия Лоудонского холма с другой стороны долины.

"Они не могли игнорировать опасность, пока не окажутся севернее Тая: эта часть юго-западной Шотландии больше благоволила Брюсу, чем Марка. Более того, с вершины Лоудонского холма, где по возвращении в Шотландию в прошлом году Брюс почти невероятным образом разбил англичан, они за многие мили могли увидеть любого, кто вздумал бы приблизиться. На несколько часов здесь вполне можно было остановиться и отдохнуть, а перед рассветом отправиться к побережью.

Лахлан настоял, чтобы Белла спала в главном доме. И хоть это ее вовсе не обрадовало, но возможность отдохнуть на кровати хотя бы несколько часов решила дело. Он мог бы уговорить ее опять сесть к нему в седло, но не был уверен, что сможет справиться с собой. Захочет ли он отпустить ее после того, как долгие часы будет держать в объятиях?

Лахлан вовсе не пытался ее избегать, нет, хотел лишь найти место, где их не застанут врасплох. Его поймали буквально со спущенными штанами.

И он здорово просчитался, решив, что после совокупления с Беллой избавится от этого необъяснимого наваждения: напротив, это короткое безумное соитие второпях только разожгло его аппетит. Он понимал, что это очень опасно, и опасность шла не откуда-то со стороны, а от него самого. Дотронется до нее снова – и, чего доброго, укрепится в совершенно безумном мнении, что Белла – его женщина. Лахлан как мог убеждал себя, что это странное влечение – какова бы ни была его природа – ничего не значит: не совсем же он выжил из ума, чтобы надеяться, будто это навсегда.

Лахлан перекинул мокрую одежду через деревянный столб, уселся напротив Бойда на стульчик, которым, надо полагать, пользовались во время дойки, и, положив оружие на пол, достал из мешка железный висячий замок, который изготовил для него Маккей. Осталось только сообразить, как его отомкнуть. Бойд бросил на него хитрый взгляд поверх языков пламени.

– Ты так и не сказал, что произошло тогда в Пиблсе.