– Разумеется, нет! Вы же видели, как это было ужасно. Холод. Решетки. Бесконечные часы, когда единственное занятие – пытаться не лишиться рассудка. – Белла смерила его уничтожающим взглядом, явно разозлившись из-за того, что он воскресил неприятные воспоминания. – Я едва выношу вид запертой двери – меня трясет от страха.

– Как же вы все это выдержали?

Она твердо встретила его взгляд, потом отвернулась, пожав плечами.

– Я думала о семье, о моей дочери: знала, что ради нее должна выдержать. – Она опять повернулась к нему: – Почему вы меня спрашиваете? Вы сами знаете, каково это.

– Потому что именно это вас ждет, если не успокоитесь. – Она должна знать, чем рискует. – Вы сделали достаточно, так что наслаждайтесь свободой и не оглядывайтесь назад.

– Разве вы не понимаете, что это сильнее меня? Так было, так есть и так будет.

Нет, он этого не понимал. И не поймет никогда. Вот в чем беда. «Есть вещи важнее, чем ты сам», – сказала она однажды.

– И оно того стоило?

У нее сделалось несчастное лицо, будто он ее ударил. Ее потрясенный взгляд почти заставил Лахлана пожалеть о своем вопросе.

Подбородок Беллы задрожал.

– Так должно было случиться.

Отчаянная мольба в ее голосе произвела в нем перемену, и Лахлан на миг вообразил, что сможет быть тем самым, кто сумеет убедить ее в том, что да, стоило… Очевидно, Белла тоже находилась во власти этой глупой идеи, потому что не желала смягчиться.

– Я думала, что вы из тех, кто доводит дело до конца, а не бросает на полпути.

Эти слова больно жалили. Она знала его лучше, чем он был готов допустить.

– Я сделал то, что обещал. Для меня война закончена.

А вот для нее – нет.

Она будет сражаться до последнего дыхания, даже за дело, которое заранее проиграно, как сейчас.

– Итак, вам на все плевать? – язвительно заметила Белла. – Вам все безразлично? Сможет ли Роберт освободить Шотландию от власти Англии, погибнут ли ваши друзья…

Лахлан шагнул к ней и угрожающе процедил, стиснув кулаки, чтобы просто заставить ее замолчать:

– Они мне не друзья.

– Разве? – поддразнила Белла.

Лахлан знал, что она сейчас скажет, и мысленно взмолился: «Молчите».

– А как же я, Лахлан? Вам плевать и на…

Он схватил ее прежде, чем она успела договорить, и притиснул спиной к стволу дерева.

Видит Бог, он не хотел, предпочел бы держаться подальше, но она продолжала давить на больные места. Все, с него хватит: больше он терпеть не намерен.

Он навалился на нее, грубо ткнув членом между ног.

– Вы хотите знать, чего я хочу, Белла? Вот чего. Хочу так сильно, что у меня мутится рассудок. Хочу сунуть язык вам между ляжек и лизать, пока вы не кончите мне прямо в лицо.

Она ахнула, а он злобно усмехнулся.