– Значит, вы возьмете свои деньги и опять будете продавать свои услуги тем, кто больше даст?

Он потемнел лицом, услышав в ее голосе намек на презрение.

– У меня долги. – Он не мог воскресить воинов, которые погибли из-за него, но обеспечить их семьи, видит Бог, обязан. Полученные от Брюса деньги станут последним взносом по тому неоплатному долгу… Но не ее дело, черт возьми, как он намерен распорядиться своими деньгами. – Как только они будут уплачены, я свободен – и кончено.

– Вы вернетесь домой?

Он ясно расслышал в ее голосе надежду и скрипнул зубами.

– Нет.

– Почему? Я видела, как вы обращаетесь со своими воинами.

Вы же прирожденный вождь. Почему же пренебрегаете своим догом перед кланом?

Настоящий вождь? Сорок четыре человека не согласились бы с этим утверждением.

– Оставьте эту тему, Белла."

"На этот раз что-то в его голосе ее насторожило, и она спросила о другом:

– Тогда почему бы не продолжить сражаться за Роберта?

Это не его война, будь она проклята. Ему должно быть все равно, кто победит, а кто проиграет, но это было не так. Лахлан отнюдь не был таким равнодушным, каким хотел казаться. Он и сам не заметил, как его увлекли страсть и воодушевление Роберта Брюса, его невероятное, историческое, легендарное воскрешение из пепла сокрушительного поражения.

И пусть время от времени собратья по Шотландской гвардии и раздражали его – одни больше, другие меньше, – но это были лучшие воины, с которыми ему довелось сражаться бок обок. Вместе они совершали то, что казалось невозможным.

Но это ничего не меняло.

– Брюс получил корону, – ответил Лахлан.

– Но война не закончилась. Вы знаете это не хуже, чем я. В половине шотландских замков – во всех главных крепостях на юге – до сих пор стоят английские гарнизоны.

Да, Роберт – король, но его подданные – только половина страны, так что трон его может пошатнуться. У него полно врагов, которым очень хотелось бы увидеть его падение. Да и Эдуард не забудет про Шотландию. Война с англичанами неизбежна. Предстоит столько сделать!

Страсть в голосе Беллы заставила его взглянуть на нее с изумлением. Нет! Не может быть, чтобы она…

– Неужели вы собираетесь в этом участвовать?

Вздернув подбородок, она сверкнула на него глазами:

– Как только моя дочь будет вне опасности, я сделаю все, что прикажет мне король!

Он внимательно посмотрел на Беллу.

Очевидно, раздавленная роза не обескуражила ее, и она не остановит попыток вернуть дочь. Решительность этой женщины не уступает ее упрямству. Кровь Христова, а что, если она опять выкинет какой-нибудь фортель? Сердце его ускорило свой бег, но Лахлан сумел оправиться, напонив себе: «Это не мое дело».

– Вы опять рветесь в бой после всего, что пришлось пережить? Не терпится очутиться в тюремной камере?

Она побледнела.