Квиллер в последний раз пригладил Коко шкурку и отступил, сказав:

– Место! Там – место!

Коко спокойно поднялся, спрыгнул на пол и вышел из комнаты, задрав хвост, выражая им свое безразличие.

– Он спокойный, что и говорить! – съязвил Банзен. – Спокойнейший кот из всех, каких я встречал.

Покуда фотограф заканчивал съемку, Коко играл у Дэвида в гардеробной висячими бусинами и с братским интересом обнюхивал тигровое покрывало. Меж тем Дэвид готовил ему какое-то угощение.

– Только остатки цыплячьего кэрри, – объяснил дизайнер Квиллеру. – Юши прошлой ночью загрустил и «сверкстатно » призвал на помощь восьмилетнего мальчика.

– Юши – это тот, кто готовит закуски для ваших вечеринок? Он великий повар.

– Он – художник, – мягко сказал Дэвид. Дэвид налил Квиллеру имбирного пива, а Банзену – шотландского виски.

– Не хочет ли кто, – предложил фотограф, – посидеть нынче вечером в пресс-клубе? Моя жена задаёт вечеринку стайке девиц, и меня до полуночи вышибли из дому.

– Я бы и рад к вам присоединиться, но у меня назначено свидание, – ответил Дэвид. – Может быть, в другой раз. Мне хочется осмотреть этот клуб внутри. Говорят, там воочию явлены все достоинства средневековой тюремной крепости."

"Два газетчика явились в бар пресс-клуба, и Банзен выхлестал двойное мартини, пока Квиллер приканчивал томатный сок.

– Не такой уж дурной день, в конце-то концов, – констатировал Квиллер, – хоть и начался хуже некуда.

– Он ещё не кончился, – напомнил ему фотограф.

– Этот Дэвид Лайк – вот уж тип, а?

– Не знаю, что и думать об этой его спальне, – вращая глазами, ответил Банзен.

– Понимаешь, – насупился Квиллер, – он малый покладистый, но кое-что в нём меня коробит, он делает ужасно едкие замечания о своих друзьях. И думаешь, они его раскусили? Ничего подобного. Каждый считает его замечательным парнем.

– С хорошей внешностью и деньгами можно избежать наказания даже за убийство.

В следующем раунде питья Квиллер спросил:

– А помнишь слух о скандале в Тейтовом семействе лет пятнадцать-двадцать назад?

– Пятнадцать лет назад я ещё в шарики играл. Квиллер фукнул себе в усы:

– Ты, верно, был единственным игроком в шарики с запашком винной стойки. – Он поманил к себе бармена: – Бруно, не припомните ли скандал, в который впуталась семья Джорджа Вернига Тейта с Тёплой Топи?

Бармен с видом знатока покачал головой:

– Нет, не помню ничего подобного. Случись что-нибудь вроде этого, уж я бы знал. Память у меня как у жирафа.

Наконец газетчики перешли за стол и заказали по телячьей отбивной с косточкой.

– Хвостик не доедай, – предупредил Квиллер. – Дома угощу им Коко.

– Вот и отдай-ка ему свой собственный хвостик, – возразил Банзен. – Не поделюсь я своей отбивной с перекормленным котом. Ему живется лучше моего.