Разговор шёл на татарском – видимо, Ахмед предупредил о моём неплохом знании языка Камчи-нойона.

– Откуда ты знаешь мой язык, урус? В плену был?

– Довелось, – нехотя признал я.

Татарин бросил взгляд на моё левое ухо.

– Не вижу отметины от серьги раба.

– И не увидишь. Я был лекарем у достойного человека и лечил самого визиря, получив в благодарность перстень и свободу.

– Когда же это было?

– Очень давно, мурза, когда тебя ещё не было на свете.

– Сколько же тебе лет?

– Сколько дашь, все мои.

– Дерзишь? – вспылил мурза.

– Не забывайся! Я у себя дома, а ты в гостях у меня. Могу и обидеться.

– Прости, – отступился мурза. – Погорячился.

– Давай ближе к делу, меня люди ждут.

– А, подождут, – брезгливо махнул рукой мурза.

– Мне решать, – не удержался я.

– Так вот, – взяв себя в руки, продолжил мурза, – заболел визирь. Не знаю чем, только сходить на двор по малой нужде не может. Прислал меня, чтобы уговорить тебя ехать в Казань.

– Ни за что!

Мурза забеспокоился. Видимо, ему был дан строгий наказ – без лекаря не возвращаться. А зная крутой нрав их ханов, визирей и прочего властного люда, я не сомневался, что в случае невыполнения наказа мурза мог запросто лишиться головы.

– Мы хорошо заплатим!

– Хорошо – это сколько?

– Десять золотых.

– Дёшево визирь ценит мою и свою жизни.

– Пятьдесят! – сразу накинул мурза.

– Деньги они, может быть, и заплатят, только кто даст мне гарантию, что я с деньгами и живой вернусь назад?

– Я слово даю.

– Слово, данное правоверным неверному, недорого стоит.

Мурза задумался. Я решил прервать мысли посланника визиря.

– Пятьсот монет золотом, и ты сам останешься заложником.

– Пятьсот – это много!

– Жизнь и здоровье визиря стоят дороже. К тому же я уверен, что местные лекари уже пытались лечить визиря. Теперь у него просто нет другого выхода.

Я не желал уступать. В конце концов я не отказывал в лечении даже бедным крестьянам, у которых не было и медной полушки. Но визирь – человек не бедный, и к тому же злата-серебра награбили в своё время татары у соседей немерено, пусть теперь поделятся.

– Якши, будут деньги, – решил мурза.

– Сначала деньги, потом стулья, – некстати вспомнил я фразу из Ильфа и Петрова.

– Какие стулья?

– Ты ослышался. Давай деньги вперёд и муллу с Кораном.

– Зачем?

– Слово мне дашь на Коране, что живым вернусь."

"– Я охрану тебе дам – у меня воины есть.

– Муллу и слово, причём поклянёшься на Коране, – повторил я.

– Ай, какой ты неуступчивый.

– Жизнь научила.

– Якши. Я ухожу искать муллу, но я вернусь.

Мурза поднялся и вышел. Теперь он не выглядел таким надменным.

Я начал осмотр татар, доставленных на судне Ахмедом.

После полудня мурза заявился снова.