Где уж во Владимире он нашёл муллу – для меня загадка, но он его привёл – в зелёном халате, белой чалме и с Кораном в руках.

Мурза, положив руку на Коран, торжественно поклялся, что воины его будут охранять моё тело, как его самого.

– Ладно, – согласился я. – Деньги давай.

Мурза вытащил из-за пояса увесистый кошель, бросил его на стол. Я демонстративно пересчитал монеты. Мурза был красен и недовольно сопел. Но желание угодить визирю пересилило всё.

Сумма была действительно громадной. И где только мурза их взял, неуж с собой привёз? Стало быть – хитрил, начиная торг с десяти монет.

Мулла ушёл, бормоча под нос суры Корана.

– Тебя будут сопровождать два моих воина. Как пройти к визирю, они знают. Я остаюсь в городе, на постоялом дворе. Так?

– Всё верно. Когда ехать?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Буду вскоре готов.

Мурза вышел, и из окна я видел, как он что-то объяснял своим людям.

Я собрал сумку с инструментами. Долго держал пояс с саблей в руках, раздумывая. По мусульманским обычаям неверный не имеет права носить оружия, с другой стороны – Казанское ханство теперь называется Казанским царством и находится под тяжёлой дланью Иоанна Васильевича.

Решил всё же оружия не брать. Есть воины для охраны, а если что с визирем пойдёт не так, оружие не поможет.

Вздохнув, я убрал саблю в шкаф. Всё-таки привык я путешествовать с оружием – чувствуешь себя защищённым.

Выходя, я оглядел комнату. Ёлки-моталки, кошель с деньгами открыто лежит на столе, прямо как для татей положен. Я сунул кошель под шкаф. Хранилище ненадёжное, но ничего лучше я в данный момент придумать не мог.

Я вышел из дома и запер дверь.

Больше меня здесь ничто не удерживало. С пациентами я определился – больных, нуждающихся в срочном лечении не было, и Ахмед взял на себя заботы по их устройству до моего возвращения из Казани.

Мурза указал пальцем на воинов.

– Они головой отвечают за тебя – должны охранять и везде сопровождать. Их долг будет исполнен по возвращению во Владимир, и да поможет тебе Аллах!

И только я повернулся к калитке, как он добавил по-русски – видимо, для того, чтобы не поняли воины.

– Хабиб, ты постарайся! Очень тебя прошу.

Я не только головой рискую. Умрёт визирь – сторонники султана в Османской империи голову поднимут, опять война начаться может.

Я поднял руку, дав знать, что услышал и понял его.

Когда мы спустились к пристани, около неё одиноко стоял маленький кораблик Ахмеда.

Едва я ступил на палубу, как сбросили швартовы, и судно отчалило. На стремнине корабль развернулся, команда подняла паруса и, подгоняемые течением и ветром, мы начали плавание.

Кораблик был мал, но ход имел хороший.