– Ай, какой замечательный лекарь! Всем в Казани расскажу.

– А ты собирай больных и привози сюда, будешь деньги за перевоз с них брать. Тебе выгодно – не только товар везти, но и назад их забрать – после того, как расторгуешься и новый товар купишь. Судно деньги приносить должно.

– Ай, как верно говоришь! Просто замечательно придумал!

Забегая вперёд, скажу, что Ахмед и в самом деле стал привозить из Казани пациентов – сначала двоих, потом их число стало увеличиваться. Казань – город большой, и страждущих много.

В конце концов татарин купил небольшое одномачтовое судёнышко, перегородил трюм, сделав подобие кают, и возил теперь только пациентов ко мне, отдав грузовое судно в аренду племяннику Есукею.

– Ай, как хорошо, – говорил при встрече он. – Живот не болит, деньги зарабатываю благодаря тебе. Видно, тебя мне Аллах послал, да продлит он годы твоей жизни.

А уж мне-то как хорошо – пациентов искать не надо, стабильно, партиями по восемь-десять человек возит татарин.

Трудиться теперь много приходилось, но и злата-серебра в кошеле заметно прибавлялось. Хотя татары казанские были уже под рукой Иоанна Васильевича, цену я с них брал, как с иноземцев, памятуя, сколько бед принесли набеги татар на нашу землю.

И ещё одна причина была, по которой татары охотно ехали ко мне – я знал татарский. Конечно, за годы отсутствия контактов он подзабылся, но, снова общаясь с ними, я вспомнил язык быстро. И теперь лопотал, как и прежде.

Я стал замечать: чем больше работал, тем больше возникало новой работы. Осмотр, операции, перевязки – просто какой-то бесконечный круговорот дел. Дошло до того, что все мои пациенты становились на одно лицо. Я стал опасаться – как бы их не попутать – кому что делать, хоть карточки заводи.

В свою бытность в той жизни врачи проклинали засилье бумажной работы, а тут мне уже неоднократно приходила в голову мысль – а не начать ли мне делать записи?

Приступал я к работе рано, трудился до обеда, потом – часовой перерыв, и заканчивал, когда начинало темнеть, поскольку ничего не было видно. Не работать же при свечах? Тем более что дни становились короче, и темнело с каждым днём всё раньше.

Вымотанный работой, я решил устроить себе выходной. Послеоперационных больных, требующих постоянного внимания, не было, да и Ахмед на судне придёт с новой партией болящих не раньше, чем через три дня.

Рано утром я сел на застоявшегося коня и погнал его в усадьбу Матвеевых.

Боярыня и её отец встретили меня приветливо.

– Что же ты нас забыл? – укорила меня Варвара. – Обещал бывать, а сам?

– Прости, Варенька, дел невпроворот. Вот устроил себе день отдыха – и сразу к вам.

Варю поддержал отец.

– Осень не за горами, дороги развезёт – тогда даже при желании к нам не добраться.