— Твою мать, — выдыхает и переводит на меня взгляд. — Откуда у тебя это?

— Дали, — уклончиво отвечаю, потому что не могу понять, что только что произошло. — Я вообще её даже не смотрела, выбросить хотела, но по привычке сунула в сумку.

— Кто дал? Ева, отвечай!

Он хватает меня за плечи и рывком поднимает на ноги. Лихорадочно пытаюсь сообразить, что всё это значит, а Роджер отпускает меня и стремительно отходит в сторону. Упирается лбом в стену, а я остаюсь стоять, потому что совершенно ничего не могу понять.

Но, по всему видно, случилось что-то нехорошее.

37. Роджер

Отпускаю Еву, не дождавшись ответа, потому что сам себя боюсь в этот момент. Смотрю на эту грёбаную визитку, на которой чёрным по белому — Малахеев Пётр Олегович. Это он, падла, его уродское имя все эти годы татуировкой на сердце. Мать его, сдохнуть бы на этом месте, потому что от мысли, что это дерьмо хоть пять минут находилось рядом с Евой, возможно, касалось её, сносит крышу к чертям. Опираюсь пылающим лихорадочно лбом о прохладную стену, но это ни хрена не помогает. Внутри всё переворачивается, что-то мерзкое, до тошноты.

Мне бы выпить прямо сейчас, чего угодно выпить, но тогда даже сам не знаю, на что окажусь способен.

— Роджер... послушай. — Ева совсем рядом, трогает дрожащими пальцами мою шею, зарывается в волосы, а её голос — единственное, что ещё способно удержать на плаву и не сорваться в пропасть. Кажется, замолчи она сейчас, и я уже не выберусь из гнилой ямы гнева. — Что случилось? Ты сам не свой. Расскажи, пожалуйста.

Мне нужно сказать ей, что происходит, но горло сжимает спазм, и я боюсь выблевать прямо на пол. Уродливая ненависть поднимается из самых глубин, будит спящих демонов, которые ещё секунду, и начнут реветь на все лады, призывая к действию. Они хотят крови, они так долго этого ждали, что не готовы так просто отступить. А я так долго их сдерживал, что, осатаневшие, в любой момент готовы вырваться на свободу.

Хриплое дыхание вылетает из груди, саднит, царапая горло, и я сглатываю липкий ком, пытаясь успокоиться.

— Откуда у тебя эта визитка? — кое-как выдавливаю из себя, совершенно не узнавая своего голоса.

Она молчит, и эта тишина бьёт наотмашь.

— Кто тебе её дал?! — повторяю, резко поворачиваясь к ней. Руками стараюсь не трогать, чтобы в запале не сделать больно.

— Меня… нас подвёз сюда отец парня моей подруги, Пётр Олегович, — тарахтит, словно из пулемёта стреляет, а я закрываю глаза и глубоко дышу, выпуская воздух через рот. Это помогает успокоиться, хоть немного. — Я его вообще впервые видела. Визитку эту в салоне нашла, лежала на сидении, когда я внутрь влезала. Вот и засунула в сумку. Я ж все бумажки подбираю, говорила уже.

Сознание отсеивает всё сказанное ею, остаётся лишь имя. Пётр Олегович. Мать его.