— О том, что твоя Истинная — черный маг говорить нельзя, сечешь? Это сейчас мы все свалили на темный артефакт и Байлока, но придворным не может почудится темная магия дважды. Не получится легализовать суеверия. Я сам на троне сижу только одной половиной, второй я в могиле, и неизвестно, выживу ли. Врагов у меня больно много.

— Просто убей их всех, — пробормотала Лилен. — А меня того самого… легализуй. И Клео легализуй. Пусть радуются, что у тебя в подчиненных магиня с силой первородного дракона. Плетет амулеты, души удерживает…

— Кого их? Как я не стараюсь, ловлю только пешек. Паутину вокруг меня плели задолго до моего рождения, думаешь, легко поймать паука?

Брат с сестрой снова заспорили, но было видно, что Теофас огрызается без огонька. Все-таки разрывы в его ауре выглядели очень многообещающе — в самом плохом смысле. Все эти недоброкачественные пятна на золотой ткани его магии, бугры, трещины и… что-то еще. Неуловимое, страшное, затаившееся в глубине, подобно тому самому пауку, о котором он рассуждает.

— Сделаю тебе амулет, молодой император, — сказала ворчливо. — Но только жизнь он тебе не сохранит и от темноты не спасет. Тебе нужен другой Осколок. А мое дело плести и шить, ткать и резать, подобно остроглазой Леяш. Ищи. А если не найдешь, я отправлю в круг перерождений твою душу, когда ты умрешь.

Не удержавшись тронула его ауру, осторожно касаясь маленького темного сгустка, потерла, как если бы пыталась отмыть чернильное пятно… И очнулась.

Оказалось, я стою наклонившись над Теофасом и яростно тру его щеку.

— Какой осколок? — Теофас быстро схватил меня за руку. — Как его найти?

Беспомощно оглянувшись, я уставилась на бледного Рейнхарда. Он уже успел встать за моей спиной, мягко обнял за плечи.

— Я что-то сказала? Не понимаю, какой еще осколок, честное слово, я ничего не разбила…

Я бросилась в объятия к Рею и захлебнулась темнотой.

* * *— Лекарь утверждал, что это обморок обыкновенный, но я ему не верю, — сказал у меня в голове голос Рейнхарда. — Так что если ты не придешь в себя, я начну тебе рассказывать всякое разное про эльфов, ифритов и их внебрачные связи, но учти, память у меня плохая. Что-нибудь, да забуду.

Я ахнула от возмущения и тут же открыла глаза. Даже подскочила на постели, чтобы высказать Рею все, что думаю о нем и его хитросделанной памяти.

— Что значит забудешь?! Что значит за…

Рейнхард сгреб меня вместе со сбившимся одеялом и закрыл поцелуем рот. Обмякнув, я растеряла все слова от пугающего напора. Рейнхард опрокинул меня обратно на постель, прокладывая цепь поцелуев от губ к подбородку, вдоль горла к ключицам, потом к груди, сжал налившуюся мгновенным жаром грудь. После вдруг рывком приподнялся. В заалевших глазах стоял нечеловеческий блеск.