Как я могла спросить о ней? — Девушка, иномирянка из семьи Вашто! Они с момента ее попадания в мир, кормили ее черной магией и разбудили в ней черный поток! Она…

Теофас выставил руку, останавливая поток слов, и порывисто вскочил, дергая бархатный шнур, подобранный тон в тон под шторы. Устаревшее средство связи со слугами и охраной, оставленное императором в память о предках, изобретших эту систему.

Не прошло и минуты, как в комнату ворвался небольшой отряд стражи во главе со здоровенным мужиков, смахивающим на разбуженного медведя.

— Семью Вашто ко мне, быстро, в полном составе. Поселить по одному. Имущество под арест до окончания расследования."

"Его сухой отрывистый голос не вязался с психотипом обаятельного золотоволосого принца, овеянного флером неземной красоты. Передо мной был готовый император, запертый в тело молодого, обманчиво легкомысленного дракона. Интересно, сколь многие были обмануты его внешностью? А вот Рейнхард и Лилен, судя по равнодушным физиономиям, знали Теофаса получше и не удивлялись метаморфозам.

Остаток дня у нас ушел на попытки сопоставить информацию.

Втроем, как заговорщики, мы заперлись в спальне, тайком от многочисленных министров, рвущихся к Его Величеству. Драконы уничтожали стратегический запас сладостей, найденный и распотрошенный хозяйственным Теофасом, а мне благородно отдали единственный стейк.

— Жена моя здесь жила, это ее покои. Страшно любила сладости, но вы двор не знаете… Ни одной лишней печеньки для принцессы, чтобы вечно стройная, вечно бледная… Помешались на облике неземной утонченности. Вот и завелось у нее хобби: охотится на сладости, добывать всеми правдами и неправдами и прятать от собственных фрейлин. Не то донесут по глупости. Или проболтаются…

Мне ужасно хотелось спросить у Теофаса о его жене: кто она, где она, почему ее нет сейчас здесь, но Рей едва заметно качнул головой, и я выбросила из головы затею.

За нашим перекусом выяснилась информация о биполярности иномирной магии, и меня заставили несколько раз пускать поток, меняя с черного на белый и обратно.

— Я же говорила, — Лилен удовлетворенного наблюдала за потрясенным Теофасом. — Черная магия только выглядит черной, но какой она станет, выйдя на свет, зависит от носителя.

— Одна черная магия выглядит очень черной, — Теофас взъерошил золотые кудри, устало откинувшись на кресле. — Вот что, дружище…

Знакомое слово царапнуло напоминанием о Клависе, но уж без горечи — я отпустила, смогла простить. Там, в пустыне, переосмыслились многие вещи. Зато Рейнхард весь подобрался, словно хищник, готовый к прыжку, воспоминания о друге еще причиняли ему боль.