Он приказал Роберту догнать и убить Марию. Роберт ее не нашел… Зато их нашли войска будущей королевы. Отец и все братья Дадли были схвачены. Их посадили в Тауэр. Вскоре Джона Дадли казнили за государственную измену, но королева, продержав его сыновей в заточении полтора года, все же смилостивилась и выпустила их на свободу.

При упоминании Тауэра я непроизвольно поежилась. Со мной это происходило всегда, когда на глаза попадалась серая, увенчанная башнями крепость на берегу Темзы.

– Это было тяжелое время. – Эми смотрела на меня и уже не стеснялась вытирать слезы, текущие по щекам. Я молчала, позволяя ей выговориться. К удивлению, мне оказалось мало что известно о Роберте, а леди Дадли с готовностью восполняла пробелы."

"– Но вы ведь и сами знаете, ваше величество! Вас заключили в Тауэр одновременно с ним, – тут она бросила на меня испуганный взгляд. – Умоляю, простите!.. Я не хотела будить тяжелые воспоминания.

– Продолжайте, леди Дадли, – вздохнула я. – Воспоминания всегда со мной, спят они или нет.

При мыслях о Тауэре, в котором за последнюю четверть века казнили трех английских королев, во мне просыпался затравленный зверь, заточенный в клетку, пусть золотую, пусть ухаживают, но от свободы и смерти его отделял лишь шаг. Это чувство жило внутри, иногда скручиваясь в животе в тугой узел страха, отчего хотелось выть и лезть на стенку, а еще – выжить любой ценой.

– Я навещала мужа так часто, сколько мне позволяли, – тем временем говорила Эми. – Из Сомерсет Хауса, отнятого королевой, мы переехали в дом в Кембервилле, который принадлежал моей мачехе. Наконец, к всеобщему ликованию, Роберта выпустили. Но Тауэр и смерть отца изменили моего мужа. Его брат Джон заболел и умер у него на руках через три дня после освобождения. Роберт стал другим, повзрослел… понял, что от расположения королевы зависит не только благополучие, но и жизнь. Простите, ваше величество!

– Прекратите уже извиняться, – поморщилась я. – И рассказывайте дальше, леди Дадли.

– Мы были разорены. Все имущество отобрали, так как семью Дадли считали государственными изменниками. Роберт лишился места при дворе, что приносило ему постоянный доход. Из Лондона мы вернулись домой. Вернее, даже дома у нас не осталось, поэтому жили у моей мачехи.

Я замерла. Могу представить, что это означало для блестящего и умного придворного – оказаться в роли бедного родственника, государственного изменника, лишь милостью королевы выпущенного из тюрьмы!

– Она не собиралась содержать нас вечно. Роберту пришлось работать на полях, но он не был рожден для такой участи. Вскоре королева разрешила старшему брату получить часть земель в наследство, а младший выгодно женился. Они помогали нам первое время, пока я не получила от матери земли в Норфолке.