Я просидела всю службу, размышляя о его просьбе. Что делать? Пойти против людских и церковных законов, предоставив ему свободу? Или же передать дело в суд, зная, что прошение так и так отклонят, а Роберт до конца дней останется с Эми?

У дверей личных покоев меня ждал второй сюрприз. Заплаканная леди Дадли попыталась кинуться мне в ноги. Я покачала головой, и ее остановила охрана. Нечего у меня в ногах валяться, это я перед ней виновата! Ведь знаю же, из-за кого рушится брак.

– Ваше величество, не отказывайте, – взмолилась женщина. – Умоляю вас, выслушайте меня!

Глава 17

В малую приемную за мной проследовала процессия из фрейлин, двух писарей, гвардейцев, которую замыкала леди Дадли. Краем глаза я заметила, как Эми смотрит на тот самый свиток, что протянул мне здоровой рукой Роберт Дадли. Ясно, о чем будет разговор! И еще – что ничего приятного мне не ждать.

Я заняла большое кресло, обтянутое синим с золотом бархатом. Леди Дадли покорно замерла рядом со мной. Фрейлины расположились неподалеку. Писари застыли истуканами рядом с окном, заслоняя солнечный свет еще одного теплого, почти летнего дня. Охрана заняла стратегически важные места около дверей. Я уже привыкла к мысли, что одна останусь только тогда, когда надо мной закроют крышку гроба."

"– Леди Дадли, – произнесла я, привыкая к звуку ее имени. – Вы просили об аудиенции. Времени мало, так что, прошу вас, давайте перейдем к делу.

– Ваше величество, – начала она. Голос звучал неуверенно, грозя скатиться в рыдания. – Я знаю, что за прошение подал мой муж. Я… Он поставил меня в известность.

– Продолжайте, – произнесла я. Эх, выпить бы…

– Я… хотела задать вам вопрос. Знаю, вы можете казнить меня за дерзость, но… мне уже все равно! – воскликнула она. Я вздохнула. Подозреваю, без истерики не обойдемся.

– Говорите!

– Любите ли вы его так сильно, как я?

О черт! Вот это поворот… Кажется, ей и правда все равно, раз осмелилась задавать такие вопросы королеве. Я встала с кресла. Фрейлины сидели с открытыми ртами, гвардейцы напряглись, наверное, ожидая, что сейчас прикажу схватить замершую в кресле женщину. Писари делали вид, что их здесь нет и что они дружно вышли в открытый космос.

– Всем уйти, – вместо этого произнесла я. – Закрыть двери и никого не впускать. Сэру Эшаму скажете, чтобы ждал в большой приемной. Отчеты Уильяма Сесила положите мне на стол…

Что бы еще приказать? Я тянула время, не желая возвращаться к Эми Робсарт. Одно мое слово – и ее выкинут не только из комнаты, а также из дворца, но… это ничего не решало. Я собиралась поговорить с ней, словно мы – обычные женщины, между которыми встал один мужчина. Ее муж, Роберт Дадли.

Эми тем временем зарыдала, закрыв лицо руками.