Это была темноволосая, слегка полноватая женщина с начавшим увядать, но все еще хранящим следы былой красоты лицом. Вряд ли бы кто дал ей больше пятидесяти.

– Дорогая моя! – воскликнула няня. – О, девочка моя!.. Хвала Господу! Ты пришла в себя!

– Доброе утро, Кэти, – улыбнулась я, удивленная горячностью ее тона. – Мне уже лучше. И все благодаря твоим заботам! Когда я открывала глаза, то видела тебя рядом. Поверь, никогда не забуду о твоей преданности.

Может, чужую память мне не оставили, но с моей было все в порядке.

– Ты и так одарила меня больше, чем могло бы присниться в самом смелом сне, – произнесла женщина. – Ведь я начинала простой служанкой, приехавшей из глуши Девона, затем стала камеристкой, а теперь… Ты возвысила меня до невиданных высот! Но сейчас не об этом. Как самочувствие моей королевы?

– Хорошо, – немного смутившись, ответила я. – Настолько хорошо, что собираюсь встать с кровати."

"Это была истинная правда – в голове прояснилось, боль в животе не спешила возвращаться. Для начала я села, прижавшись спиной к пышным подушкам, что украшали изголовье. Обвела взглядом комнату. В ней в изобилии водилась изящная мебель и восточные ковры на полу. Около окна стоял письменный стол с торчащим из чернильницы серым гусиным пером. В дальнем углу притаился клавесин. Надеюсь, меня не заставят развлекать придворных игрой на этом орудии пыток? А то придется признаваться в разыгравшейся амнезии. В этот момент Кэт стиснула меня в объятиях, да так, что я оказалась намертво прижатой к пышной груди, стянутой жестким лифом синего платья. Мысли меня покинули, кроме одной: не задохнуться бы! Наконец, смогла выпутаться, вдохнув тонкий запах чужих духов, чувствуя сотрясающие ее тело беззвучные рыдания. Погладила женщину по плечу, стараясь утешить.

– Хвала, хвала Господу, Деве Марии и святым угодникам, – бормотала Кэти. Я мычала, соглашаясь с ней, размышляя о том, что неплохо и в самом деле вознести хвалу Господу. И всячески проявлять христианское рвение. Кажется, четыреста лет назад набожность считалась одной из добродетелей. Не успела заявить о своем решении, как няня принялась выкладывать сплетни, терзающие придворные уши и занимающие придворные рты.

Во дворце склонялись к тому, что у юной королевы случился нервный приступ, которым она была подвержена и ранее. В этот раз, не выдержав волнений и бремени короны, возложенной на голову, Елизавета – я то есть – чуть не отдала Богу душу.

– Не только Тайный Совет, но еще и Парламент будут давить на тебя, умоляя выйти замуж и подарить Англии наследника, – предупредила няня. – Все только об этом и говорят. Смерть еще одной королевы – это новая гражданская война!

О боже! Этого еще не хватало! Тогда кольцо?..