Получается, я вовсе не замужем и даже не обручена?

– Спасибо, Кэти, – пробормотала я. – Это не был нервный приступ. Меня отравили.

Если кому и могла доверять, так это ей и Роджеру. Дальше – посмотрим.

– Знаю, – произнесла женщина, кусая губы. – И это произошло опять. Опять! И где?.. Во дворце Уайтхолл! На моих глазах… Как не уследила? Девочка моя, сможешь ли ты простить меня?

Как это – опять? Неужели меня, вернее королеву, уже пытались отравить?

– Не смей себя ни в чем винить, – тихо произнесла я.

Кэти была безутешна.

– Все началось после Тауэра, в Вудстоке, когда тебя выпустили из заключения. Яд, пожар, головорез Пол Перри, которого успели заколоть раньше, чем он добрался до твоей комнаты. Елизавета, девочка моя!

– Все будет хорошо. Я приму меры, обещаю, – сказала больше для себя, чем для нее. – Думаю, мне следует поговорить…

Да, и с кем мне об этом поговорить?..

– Тебя дожидаются Уильям Сесил и Роджер Эшам, – в ответ на мои мысли произнесла Кэти. Вот с ними и поговорю. Надо выяснить, кто мог желать моей смерти и делал это с размахом и выдумкой.

– Рада, что Роджер вернулся ко двору, – продолжала Кэти. – Достойный джентльмен с незапятнанной репутацией и замечательный учитель.

Я кивнула. Именно такой мне и нужен, потому что собиралась сделать его чем-то вроде личного секретаря. В прошлой, московской, жизни у меня была замечательная секретарша, которая облегчала жизнь и помогала в работе.

– Но прежде, – Кэти хлопнула в ладоши, – твой завтрак. Теперь вся еда, что доставляется в личные покои, проверяется дважды! Клянусь, дважды! Я заставила каждого из лакеев отведать блюда, которые они принесли, чтобы, упаси Бог, не подсыпали ничего по дороге.

Завтракала я в постели. Рядом замерло несколько фрейлин. Я так и не заметила, откуда и в какой момент они появились. Да и вообще, зачем столько народу? Кэти порывалась меня кормить с ложечки, но я не разрешила, чувствуя себя неуютно под вежливыми, но любопытными женскими взглядами. Затем, когда поднялась с кровати, на меня налетел, закружил, сбивая с толку веселым щебетом, заботливый вихрь из служанок и фрейлин. Я только успевала крутить головой, поднимать руки, переставлять ноги, обреченно позволяя делать с собой все, что угодно. Им угодно было переодеть и привести королеву в порядок. Приятно, когда за тобой так ухаживают, несмотря на то что меня все еще пошатывало от пережитой болезни.

С меня сняли длинную тонкую сорочку, обтерли, ничуть не смущаясь чужой наготы, которой, кажется, больше смущалась я. Вымыли волосы, помогли натянуть новую сорочку, смешные панталоны, теплые чулки – по полу немилосердно гулял сквозняк. Затем были жесткие белоснежные парчовые юбки, что крепились на талии на сложных кружевных завязках.