Папа заправил прядь волос мне за ухо, и я подняла на него глаза. – Ты блестяще справишься с задачей, – шепнул он мне.

– Справится ли? – От маминого тона я вздрогнула. К резким словам примешались злость и недоверие в голосе, сметая уверенность, которую только что вселил в меня отец.

Подойдя к нам, она посмотрела на меня сверху вниз. В ее голубых глазах полыхала решимость, которой мне всегда недоставало и, вероятно, так и будет всегда недоставать. От ее пристального взгляда не ускользало ни единой детали.

– Как ты собралась убивать короля, если при одной мысли об этом у тебя трясутся руки? – напустилась на меня она.

 – Как собралась соответствовать нашим целям, если, несмотря ни на что, продолжаешь ставить их под сомнение?

Да, как?

Нет. Все же совсем не так!

– Я не ставлю их под сомнение! – прокричала я, но мама уже опустилась на колени и вместо отца обхватила мою руку, до сих пор сжимающую кинжал.

– Если ты правда на нашей стороне, пора это доказать. – Меня окружило облако ее такого родного парфюма. Она еще сильнее сдавила мне пальцы, так что пришлось сопротивляться ее захвату, чтобы спокойно держать оружие.

 – Покажи нам свои шипы, Флоренс.

Мама потянула мою руку вниз. Клинок разрезал мягкую кожу. Из маленькой раны потекла кровь, и только в этот момент я заметила у своих ног теплое тело. Как равномерно вздымалась и опускалась грудная клетка. Какое знакомое дыхание.

Моргнув, я уставилась на его лицо. Вот только это уже не манекен. Нет, под лезвием кинжала лежал мой брат. Валериан смело встретился со мной взглядом, с той же искрой решимости в глазах, как у мамы.

– Сделай это, сестренка, – прошептал он.

Я завизжала и хотела отдернуть клинок, но тут ладонь Валя накрыла наши с мамой руки.

Они все глубже проталкивали клинок ему в грудь. Вытекало все больше и больше крови, и меня охватила слепящая паника. Я попыталась отстраниться, но папа взял меня за плечи, удерживая на месте и вынуждая убить Валя.

– Прекратите! – прокричала я охрипшим голосом, но они меня проигнорировали. Взгляд Валериана начал стекленеть. Глаза медленно закрылись. – Нет! Что происходит? Мама! Мам, перестань! Это же Валь!

– Все равно ты бы его предала, – прошипела она мне на ухо. – Необходимо идти на жертвы.

Последним рывком она вогнала кинжал в грудь Валя по самую рукоять.

У меня вырвался крик. Его кровь струилась по моим пальцам, а лицо вдруг изменилось. Волосы и брови потемнели. Вьющиеся пряди упали на лоб. Мамин тяжелый парфюм сменился запахом леса и огня в камине, а когда он открыл глаза, они оказались уже не голубыми, а зелеными.

Бенедикт посмотрел на меня, и следующий крик застрял у меня в горле. Я отпустила клинок, а моя семья неожиданно исчезла. Остался только Бенедикт – безжизненно лежащий на полу передо мной.