Хотя, признаться честно, проще жабу выучить на архитектора, чем пытаться меня воспитывать. Но у него получилось.

— Ты совсем ничего не ешь, — шепнула мне на ухо Лана, а я моргнул, отгоняя мрачные мысли прочь.

— Я ем, — ответил шёпотом, а Лана недоверчиво посмотрела на меня, но промолчала. — А сама-то?

Указал вилкой в её тарелку, где лежал искромсанный бифштекс, а тот истекал кровью, остывая.

— Я волнуюсь, — честно призналась, а я отложил вилку и сжал под столом её руку. — Мне кажется, они все смотрят на меня.

Скользнул рукой к стройной ноге, погладил сквозь ткань, а Лана вздрогнула, пронзая меня электрическим разрядом.

Мне нравилось, как эта женщина реагирует на меня, как отзывается на невинную ласку тело, и это настолько сладкая мука, что не хочется прекращать.

— Тебе не кажется, они и на меня смотрят. Ну, у них же есть глаза, пусть пялятся.

Я бросил взгляд через стол и заметил сидящую почти напротив, рядом с Женей, Снежану. Она резко отвернулась, что-то проворковала тому на ухо, улыбаясь истерически. Гладила “любимого” мужа по плечу, подкладывала еду в тарелку, заботилась… Я знал: чтобы она не шептала мне жарко в коридоре, никогда не поставит на кон свою сытую и ленивую жизнь.

Кишка тонка.

Когда десерты радостно прикончили, расхваливая на все лады таланты кондитера, многие начали подниматься со своих мест, растекаясь по двору жидкими ручейками. Женя за ужином заметно оживился, и через пару минут уже слышался его громкий смех в дальнем конце освещённого фонарями двора.

Пользуясь тем, что никому до нас не было никакого дела, притянул её к себе, зарываясь носом в светлые волосы. Вдохнул аромат, от которого сходил с ума: цветов, весенних трав и самой желанной в мире женщины.

От запаха повело, и я прижал Лану сильнее к груди, не давая шанса вырваться. Запер в кольце своих рук, провёл костяшками пальцев по обнажённой коже в вырезе платья на спине — бархатистой коже, что так и манила прикоснуться.

В этой женщине соблазнительным было абсолютно всё, но больше всего меня восхищала смелость, что двигала её вперёд, не давала опустить руки.

— Устала? — спросил, касаясь губами её скулы.

— Есть немного. Когда на таких мероприятиях положено домой уезжать?

Подняла глаза к моему лицу, а они сияли двумя яркими звёздами.

И я летел на этот свет, не сопротивляясь, с каждым мгновением всё отчётливее понимая, что бесполезно прятаться от самого себя.

Да, я хотел эту женщину, несмотря ни на что. И я не мог себе отказать быть с ней. Во всех смыслах этого слова.

— Поехали, нахер всё, надоело, — заявил, продумывая пути отступления.

— А попрощаться? — пискнула Лана, но я уже тащил её за руку в ту часть двора, где хохотал Женя.

— Вот сейчас и попрощаемся.