Дмитриевский проигнорировал её зов, махнул рукой, мол, не мешай и сказал, глядя на меня:

— Значит, у вас завтра свадьба, — заметил, слегка улыбаясь.

— Мы решили просто расписаться, скромно, — пискнула я, бросая взгляд на Арманда, а тот стоял рядом, невозмутимый и бесстрастный, точно каменное изваяние. Лишь крепче прижимал к себе тёплой ладонью. — Счастье, знаете ли, любит тишину. Мы люди взрослые, зачем нам эта суета?

Я бы и дальше городила чушь о счастливой тишине — где только этой банальщины нахваталась? — но Дмитриевский коснулся моего плеча, и я замолчала.

— Лана, Арманд мне как сын, — начал он без лишних предисловий, а я замерла, понимая, что спорить с этим человеком я не сумею. — Я, правда, думал уж не доживу до его свадьбы… потому никаких возражений я не принимаю. Потому с вас — тихое счастье, с меня — праздник. Поверьте, он вам понравится. А теперь пойдёмте всё-таки к столу. Очень есть хочется



18 глава

Арманд

Вышли в патио, а у меня из головы не выходили слова Жени… праздник, чёрт. Вот умел Дмитриевский под шкуру влезать, привыкший всё и всех контролировать. Знал же, что я на дух не переношу все эти шумные сборища, но нет же, снова решил проявить инициативу.

Но Женя был единственным человеком в жизни, кого я не умел игнорировать. Тем более сейчас.

Размышляя, я отодвинул для Ланы стул, а она грациозно присела на него, высоко держа голову. Королева, не иначе. Я видел все взгляды, что были так или иначе обращены к нам, но это было неизбежно, потому проще смириться.

Ужин начался."

"Блюда сменялись практически незаметно, официанты скользили за спинами гостей бесшумно. Столовые приборы стучали о фарфор тарелок, тихие разговоры разбавляли тишину, а я поймал взгляд Жени — задумчивый и тяжёлый.

Он часто в последнее время уходил в себя, даже не замечая этого, и казалось, что таким образом он даёт мне шанс привыкнуть. К тому, что скоро из моей жизни уйдёт человек, любящий меня просто потому, что я существую. Судьба не дала ему детей, и всю свою энергию и запечатанное внутри долгие годы назад добро он дарил мне — сироте со странной родословной. Родившийся в результате бурного студенческого романа с гражданином Доминиканы, я унаследовал от отца упрямство, взрывной темперамент и смуглую кожу. От мамы же зелёные глаза, любовь к собакам и одиночеству.

Кусок в горло не лез — я даже не чувствовал вкуса еды, лишь жевал механически. В памяти всплыли непрошеные образы, как попал в дом Дмитриевского, так сказать, на ПМЖ. Он забрал меня к себе, когда я остался совсем один после смерти матери.

Сначала было сложно, до чёртиков и взаимного отвращения. Но Женя — мудрый, он нашёл в итоге ко мне подход, сумел вложить в мою башку нормальные ориентиры.