Будто бы знала, о ком я тогда разговаривал ночью с Толиком, словно почувствовала, что именно её бывшего муженька я искал.

— Нет, Лана, исключено. — В ответ тихий вдох. — Я никогда ничего не прощаю, так уж устроен, иначе бы не выжил. Понимаешь меня? И любому, кто решил тронуть моё, я отрываю руки с корнем.

— Твоё? — вскинула взгляд, а до меня только дошло, какую именно неясную мысль облёк в слова.

— А ты имеешь что-то против? — усмехнулся, а Лана в глаза мне заглядывала, ища ответы. — Знаешь, я совершеннейшее сокровище, от которого желательно бы держаться подальше.

Я не умею быть откровенным, часто бываю злым и вспыльчивым, но ты нужна мне…

А в голове блуждали неясные образы, и я пытался сложить пазл, но детали общей картины ускользали. Как её муж оказался здесь? Почему просил прощения? И самое важное: кто стоит за всем этим? Я ведь так и не смог выяснить, кому Юра должен самую крупную сумму.

Чувствовал, что этот человек рядом, но не мог никак сообразить: ниточки, что вели к ответам, были пока слишком тонкими. Ничего, и не с таким дерьмом разбирались.

— Кстати об откровенности, — сказала тихо и замялась.

Потом нахмурилась и принялась яростно оттирать что-то с моей шеи.

Справившись, поднесла пальцы к моему лицу, и я заметил красные разводы на подушечках.

— Помада. Красная, — в голосе звучали обвинительные нотки, и я понял, что Лана ревнует не меньше моего. Забавно.

Поймал её руку, коснулся губами ладони, глядя в голубые глаза. Скрывать, что нас связывает со Снежаной не только глупо, но и подло.

— Несколько лет назад я снял в клубе одну девицу. Трахнулись пару раз и разошлись. Я не искал серьёзных отношений, она, вроде как, не возражала.

Через пару месяцев Женя познакомил меня со своей будущей женой.

— Которая и оказалась той девицей?

— Ага, Снежаной.

— Ты так просто об этом говоришь… снял, трахнулись.

Я вздохнул, лишний раз убеждаясь, что женщины и мужчины — правда, с разных планет.

— Лана, это просто физиология. Не нужно её усложнять. В жизни любого мужика есть женщины, с которыми ничего, кроме физиологии, не было.

— Она хочет тебя?"

"— Перехочет, — хмыкнул я, сжимая пальцами переносицу. — Она за каким-то хером решила восстановить наши недоотношения. Мне это не нужно.

— Вы с ней иногда снова… трахаетесь?

Я запустил пальцы в её шелковистые светлые волосы, отливающие платиной и серебром, чуть потянул назад, открывая доступ к шее и, мягко поцеловав, прошептал на ухо:

— Ни разу за все эти годы. У меня не встаёт на чужих жён.

— А на кого у тебя встаёт? — спросила так же шёпотом, хотя нас не могла услышать ни одна живая душа.

— На тебя… и только на тебя.

Слегка толкнул Лану, и она упала на спину, а я опёрся руками по обе стороны от её головы, заглядывая в глаза.