— Я хочу разорвать это чёртово платье и сжечь его, — прохрипел, потому что ревность всё ещё клокотала во мне, а после рассказа Ланы она стала ещё сильнее.

— Рви, — кивнула и хотела было протянуть ко мне руки, но я обхватил ладонью её запястья, заводя их над головой Ланы. — А я сожгу рубашку, на которой следы её пошлой помады.

— Замётано, госпожа Шахова.

Светлые волосы разметались по покрывалу, в комнате нестерпимо пахло какими-то цветами, но плевать.

Отпустил Лану, встал на колени и одним резким движением разорвал подол до талии, открывая самые красивые ноги на свете.

— Мать его, Лана, твоё тело меня погубит, — выдохнул, глотая слюну, чёрт возьми. Точно не ел месяц, а теперь передо мной поставили самое вкусное блюдо во Вселенной.

Вещи разлетались во все углы, а когда мы остались полностью голыми, Лана обхватила моё лицо ладонями, серьёзная и собранная.

— Я хочу, чтобы ты мне верил: я сопротивлялась до последнего. Я его укусила! — начала сбивчиво объяснять, словно боялась, что я не понял с первого раза. — А потом я его била, толкала… понимаешь меня? Мне противно было, мерзко. Лучше умереть, чем с ним снова… вообще с кем-нибудь, кроме тебя.

Бабах! В сердце рванула бомба, расплёскивая по кровотоку дикую нежность, почти невыносимую.

— Тсс, успокойся, — попросил, покрывая поцелуями лицо и тонкую шею. — Я верю тебе. А ты?

Развёл её бёдра в стороны, наслаждаясь открывшимся видом, провёл пальцами по влажным половым губам, а Лана вздрогнула, когда ввёл один — медленно и осторожно — в неё.

— Да, — выкрикнула, выгибаясь дугой, а я добавил второй палец, наслаждаясь звуками её стонов. — Ох, Арманд, не останавливайся, пожалуйста…

И при всём желании я не смог бы остановиться.

— Ты такая красивая, когда кончаешь, — прошептал я, входя в Лану одним резким движением. Замер, понимая, что такого кайфа не испытывал ни с кем в своей грёбаной жизни. — Охрененно красивая.



Лана сфокусировала на мне мутный взгляд и улыбнулась, закусив нижнюю губу, а у меня пар из ушей готов был повалить, настолько это невинное действие казалось сексуальным. Самым сексуальным, мать его, что видел в своей кровати.

Когда после, уставшая, но довольная, Лана чертила круги пальцем на моей груди, я почувствовал, что вот сейчас готов рассказать о себе то, о чём старался не вспоминать, чтобы не сходить с ума.

— Помнишь, ты спрашивала о лимонах? Почему я не люблю их запах?

Лана вскинула на меня взгляд и кивнула. Замерла, приготовившись, а я накрыл её голову своей ладонью, снова прижимая к груди.

— Когда-то давно я был женат. Веришь, я уже почти и не помню, каким был в то время, как умел радоваться всякой ерунде… Оля была чудесной: очень светлой, ласковой. А ещё она обладала феноменальным талантом — она умела быть счастливой.