— Я хотел бы пойти за тобой, — коротко произнес тот.

— Но?.. — уточнил Люцивар.

Его бывший наставник оглянулся через плечо на двух мальчиков, которые стояли в отдалении и не могли услышать их разговор. Затем он вновь повернулся к Люцивару:

— Я сказал, что они мои.

— А это так?

В глазах Халлевара разгорелось жаркое пламя.

— Если бы они были моими, я признал бы их, независимо от того, отказали бы матери мне в праве отцовства или нет. Ребенок не считается ублюдком, если в регистре стоит имя отца, даже если ему не предоставляется шанса почувствовать себя таковым.

Эти слова ударили по больному месту. Притиан, Верховная Жрица Аскави, и Доротея Са-Дьябло сплели сеть чудовищной лжи, чтобы забрать Люцивара у Лютвиан, его матери. Затем они изменили бумаги о его рождении, потому что не хотели, чтобы другие знали, кто отец малыша. В свое время Люцивар был потрясен, узнав, что боль, которую он много лет носил в груди, не шла ни в какое сравнение с гневом Сэйтана.

— Мать одного — шлюха в доме Красной Луны, — произнес Халлевар. — Поэтому, разумеется, она понятия не имеет, от кого понесла. Другая же была известной любовницей Предводителя из благородной семьи.

Ведьма, на которой он женился, оказалась бесплодной, и все знали, что он позаботился о том, чтобы его любовница не приглашала в свою постель других мужчин. Он хотел этого ребенка, мечтал признать его и сделать своим наследником. Однако, когда дитя появилось на свет, она назвала дюжину других мужчин при дворе, которые могли оказаться его отцом. Разумеется, женщина сделала это специально. Желая отомстить отцу, она презирала своего ребенка.

Люцивар только кивнул, пытаясь побороть гнев, вспыхнувший в нем с новой силой.

— Это новая земля, Люцивар, — умоляюще произнес Халлевар. — Новый шанс. Ты знаешь, что это такое. Ты должен понимать их лучше, чем кто-либо. Они не так сильны, как ты. Ни один из них не будет носить темный Камень. Но это хорошие ребята, они достойно будут выполнять свои обязанности. К тому же это чистокровные эйрианцы, — добавил он."

"— Значит, хотя бы клейма полукровок на них нет? — со смертельно опасным хладнокровием поинтересовался Люцивар.

— Я никогда не называл тебя так.

— Ты — нет. Но это слово можно с легкостью бросить, не задумываясь.

Я сразу предупрежу тебя, лорд Халлевар. Это слово тебе следует забыть как можно быстрее, потому что спасти тебя будет не в моих силах, если ты обронишь его в присутствии моего отца.

Халлевар уставился на Люцивара:

— Твой отец здесь? Ты знаешь, кто он?

— Я знаю, кто он. И поверь мне, узнать, что такое настоящий гнев Верховного Князя, можно, только оказавшись тем, на чью голову падет ярость моего отца.

— Я буду помнить об этом. Что насчет мальчиков?

— Никакой лжи, Халлевар.