И ты, и остальные, кто ждал Верховного Князя Эбенового Риха, подумайте хорошенько о том, что это за Край.

— Это земля, принадлежащая Цитадели, — отозвался Халлевар. — Точно так же, как Черная долина в Террилле. Мы знаем это.

Люцивар кивнул, по-прежнему глядя в глаза Фалонару.

— Но есть одно весьма существенное различие. — Он помолчал и добавил: — Я служу при Темном Дворе в Эбеновом Аскави.

Некоторые охнули, не сумев сдержаться. Глаза Фалонара изумленно расширились. Затем он устремил взор на Эбеново-серый Камень, висящий на золотой цепочке на шее Люцивара, однако в его взгляде не было оскорбления, лишь задумчивость.

— Значит, там и впрямь есть Королева? — медленно спросил он.

— О да, — тихо подтвердил Люцивар. — Там есть Королева. Вам следует сразу узнать еще и об этом: я представляю ей всех людей, избранных для службы в Эбеновом Рихе, и последнее решение за ней. Если Королева откажет, вы отправитесь домой. — Он обвел взглядом напряженных, молчащих людей. — Осталось не так много времени, чтобы сделать выбор. Я буду ждать у ворот. Все, кому интересно мое предложение, могут задать свои вопросы там.

Он направился к воротам, прекрасно зная, что за ним следит не одна пара глаз.

Люцивар не обернулся, стоя спиной к эйрианцам и глядя на временные жилища, устроенные для представителей других рас. Он смотрел на них и вместе с тем не видел.

Это уже давно не должно иметь никакого значения. У него здесь есть дом, семья, Королева, которую он любит, служить которой — великая честь. Его уважали за ум, за воинскую отвагу и доблесть, за носимые Камни. Помимо этого, его любили за то, что он есть.

Однако Люцивар провел семнадцать веков, веря в то, что он ублюдок полукровка, и оскорбления и удары, полученные им еще в юности в эйрианских охотничьих лагерях, были по-прежнему свежи в памяти.

Они помогли эйрианцу стать тем, кем он стал, помогли сформировать унаследованный от отца и без того грозный характер. Дворы, при которых он служил в качестве раба, тоже внесли свой вклад, добавив последние жестокие штрихи.

Это не должно иметь никакого значения. В общем-то ему и впрямь было все равно. Он не позволит себе чувствовать боль. Но при этом Люцивар прекрасно знал, что если Халлевар решит вернуться в Террилль или принять жалкие крохи, предложенные ему каким-либо другим двором, вместо того, чтобы подписать договор с ним, то пройдет очень много времени, прежде чем Верховный Князь Эбенового Риха вернется на ярмарку услужения.

— Князь Яслана."

"Люцивар с трудом подавил улыбку, услышав, с какой неохотой Фалонар произнес эти два слова, однако поспешил вернуть своему лицу серьезное выражение, оборачиваясь.

— Что, кость уже встала поперек горла?

Легкая настороженность, которую Люцивар прочел во взгляде старого знакомого, удивила его.