Соблазнительно запахло едой, и желудок Джеймса тут же напомнил о себе, так как прошло несколько часов с тех пор, как они останавливались, чтобы перекусить. Комната, затем ужин и, наконец, постель с Роуз.

Улыбка тронула его губы, и его успокоившийся было клинок снова ожил. Роуз действительно сделала путешествие в Олтон чрезвычайно приятным. Часы пролетели незаметно. Он всего один раз открыл свой рабочий саквояж, который стоял на противоположном сиденье, но так и не поддался желанию заниматься работой. Простое понимание того, что Роуз тут, рядом с ним, заставило его забыть и о работе, и обо всех прочих делах.

И она не провела весь день в юбках, задранных до талии. Напротив, большую часть дня они просидели рядом, говоря о погоде, о Лондоне и о тех местах, мимо которых проезжали. Обычный диалог. Джеймс то и дело тянулся к ней, чтобы украсть быстрый поцелуй. Но в темном пространстве кареты эти невинные поцелуи быстро перерастали в нечто большее.

Шаги по гравию за стенами кареты вернули его к действительности. Он услышал голос подростка, наверное, конюха, а затем последовал ответ кучера.

— Роуз, — шепнул он, поглаживая ее макушку.

 — Просыпайся, дорогая.

Она что-то проворчала во сне и снова прижалась к нему. Джеймс неохотно повторил попытку, отстраняя ее от себя и усаживая прямо. Она потерла глаза и заморгала, глядя на него.

— Где мы?

— Придорожная гостиница. Просыпайся, а я пойду и посмотрю комнату.

— Мы остановимся здесь на ночь?

Она потянулась вперед, вглядываясь через его плечо в окно кареты.

— Да. И останемся здесь до утра, до Олтона от Лондона при хорошей езде день пути. — Свет из окна гостиницы освещал ее профиль. Ее глаза теперь были широко открыты и застыли в тревоге.

 — Я часто останавливаюсь здесь, чтобы сменить лошадей, и задерживаюсь на ночь или на две, если погода плохая. Здесь вполне безопасно, уверяю тебя.

Но кажется, его слова не убедили ее.

— А мы не можем просто поменять лошадей и продолжить путешествие? На небе ни облачка.

— Нет, уже слишком поздно. И потом экономка ждет нас только завтра. — Джеймс поднял руку, останавливая слугу, приближавшегося к двери, прося его подождать, и понизил голос: — Ты предпочитаешь отдельную комнату или хотела бы остаться со мной?

— С тобой, — сказала она, давая ему понять, что ее волнение рождено вовсе не тем, что она не хотела бы остаться с ним в одной комнате.

Но ее руки были по-прежнему сжаты на коленях, а внимание все еще обращено к гостинице, плечи ссутулились, заняв оборонительную позицию.

— Что-то не так?

— Нет, — Глубокий вздох наполнил карету. Взяв плащ с противоположного сиденья, она накинула его на плечи, а капюшон на голову. — Все хорошо.

Он открыл рот, чтобы продолжить расспросы, но осекся.