А здесь, увы, не хватало места, чтобы удовлетворить его желание.

Быстрое движение, и корсет освободил ее грудь. Через тонкий шелк белья он захватил сосок двумя пальцами и тихонько сжал его.

С ее губ сорвался стон одобрения.

— Да…

Джеймс сжал сильнее, и другой стон одобрил его усилия. Запах ее возбуждения повис в воздухе, дразня его обоняние при каждом вдохе. Он хотел попробовать ее, коснуться ее языком, не пальцами. Захватить в плен тугой бутон, зажать его губами и ласками довести ее до пика наслаждения.

Карету раскачивало на неровностях дороги, подбрасывая ее на его коленях.

При каждом толчке ее округлые ягодицы давили на его член. Джеймс чувствовал, что еще немного и… завершение придет, несмотря на все его усилия сдержаться. И тогда семя наполнит его брюки, как у зеленого юнца, и доказательство их действий во время путешествия станет очевидным для всех в гостинице.

Стиснув зубы, Джеймс сдержался и сфокусировал внимание на Роуз. Ее тело все больше напрягалось. Бедра двигались все быстрее, пальцы впивались в его руки.

Он шептал ей на ухо разные слова, прижимался губами к ее шее, там, где бился пульс.

Издав высокий, мягкий крик, она задрожала в его руках. Он ощутил освобождение ее тела, и она лениво прислонилась к нему.

Прошла минута-другая, она отодвинулась от него и села рядом.

— И куда пропали мои манеры? — спросила она шутливым тоном.

— Все хорошо."

"Он накрыл ее руку своей, не давая ей подняться по его бедру, прежде чем эти искусные пальчики достигнут своей цели. Куда проще придерживаться его плана на вечер, если она не будет прикасаться к нему.

Роуз откинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Несколько непослушных прядок выбились из узла на затылке, обрамляя ее лицо.

В карете было так темно, что он едва различал её черты. Но ему не требовалось света, чтобы увидеть ее смущение.

— Позже. — Джеймс похлопал ее по руке и обнял за плечи. — Ты не хочешь поспать? Я разбужу тебя, когда мы прибудем на место.

Роуз пожала плечами.

— Если ты этого хочешь, — сказала она, подтягивая корсет, чтобы прикрыть грудь. — Я не прочь немножко отдохнуть. Мы едем уже большую часть дня, и я устала. Странно — почему?

Джеймс тихо рассмеялся, не пытаясь скрыть тщеславие.

Роуз застегнула пуговицы на платье, поджала под себя ноги и накрыла их юбками. Подвинувшись на сиденье, он постарался устроиться поудобнее и не думать о предстоящей ночи.

Прошло немного времени, карета замедлила движение и остановилась, выводя Джеймса из уютного состояния между сном и бодрствованием. Роуз прислонилась к нему, прижимаясь щекой к его груди, его руки все еще обнимали ее плечи. Остановка кареты не нарушила ее сон. Ему не хотелось будить ее, но они не могли оставаться в карете всю ночь.