До него доносится звон бокалов, шарканье шагов, приглушенные голоса. Жизнь в кухне кипит, как и во всем доме.

— Мадам в приемной для гостей. Вы предпочитаете встретиться с ней там или в ее кабинете?

Если бы он хотел, чтобы его увидели в приемной, то вошел бы через центральную дверь. Нервы натянулись, и Джеймс, сделав усилие, погасил приступ раздражения.

— В кабинете, пожалуйста.

Она кивнула и повернулась. Арчер последовал за ней, сначала вверх по лестнице, потом по узкому коридору. Очевидно, здесь размещались комнаты слуг. Стены и пол чистые, но ни ковров, ни украшений. Они прошли через дверь и, по-видимому, попали в основную часть дома. Изящные хрустальные канделябры, мягкие ковры, на стенах шелковые обои в пастельных тонах.

Девушка завернула за угол, открыла тяжелую дубовую дверь и жестом пригласила его войти.

— Пожалуйста, подождите здесь. Мадам скоро будет.

И с этими словами оставила его в коридоре.

Войдя в кабинет, Джеймс закрыл за собой дверь. Не обратив внимания на два кожаных красных кресла перед письменным столом, он продолжал стоять. Провел пальцами по кромке стола. Тиковое дерево? Откуда-то с Востока, и работа отличная. Определенно стоит немалых денег.

Арчер оглядел офис. Белые стены, живописные полотна в позолоченных рамах, мебель, по качеству не уступающая столу. Достаточно, чтобы заставить аристократов чувствовать себя здесь как дома. Все это соответствовало обстановке в главной части дома. Мадам прекрасно знала свою клиентуру, и если могла позволить себе эту роскошь, то, видимо, обладала деловыми качествами женщины, имеющей успешный бизнес. И судя по той славе, которая окружала ее заведение, она не скупилась, выплачивая изрядные вознаграждения своим служащим.

Джеймс нервно потер шею. От беспокойной мысли о собственных намерениях, холодок пробежал по позвоночнику. По крайней мере ему хотелось бы, чтобы это произошло без излишнего волнения и привкуса сожаления или — еще хуже — чувства вины. Арчер пришел к заключению, что его решение постучать в заднюю дверь оказалось самым правильным. Высший свет, казалось, не испытывал особого уважения к таинству брака, но Джеймс ни когда не разделял эту точку зрения. Несмотря на все обстоятельства, он вступал в брак с открытыми глазами и намерением соблюдать свои обязательства.

Он терпел три года. А что ему оставалось? И все же не выдержал. Но стоили ли его собственные желания такого риска? Особенно сейчас, в этот год — самый важный из всех?

Может, лучше уйти? Воспользоваться отсутствием мадам и ускользнуть, пока та не появилась? Вернуться в офис и окунуться с головой в работу, что, собственно, он и делал последние три года.

Болезненная пустота, зиявшая в его груди, казалось, завладела им полностью.