Я уже собиралась написать Перри и высказать ему все, но проснулся Ксавьер.

— Мне знаком этот взгляд, — устало произнес он впервые за несколько часов. — Кто тебя разозлил?

Я протянула ему свой телефон с открытой статьей.

Ксавьер прочитал ее с незаинтересованным выражением лица.

— А.

Я все еще была слишком взвинчена, чтобы обращать внимание на несвойственную ему сдержанность.

— Это все, что ты хочешь сказать?

— Что еще ты хочешь от меня услышать? Это Перри. Это то, чем он занимается, — Ксавьер пожал плечами и передал телефон обратно. — Кроме того, сейчас он волнует меня меньше всего.

Мой гнев рухнул как карточный домик под внезапным порывом ветра.

Я так привыкла спорить с Ксавьером, что было трудно отключить привычный режим наших отношений, но теперь, когда я больше не думала о публикации в блоге, я заметила тени в его глазах и, вероятно, бессознательное сжимание и разжимание его кулаков. Это был совсем другой Ксавьер, совсем непохожий на того, что был изображен в блоге Перри, и это вызвало странное покалывание где-то в области ребер.

— Отсутствие новостей — сама по себе хорошая новость, — сказала я, мой голос смягчился.

 — У тебя будет шанс поговорить с отцом.

— Возможно. — Ксавьер на секунду улыбнулся, а затем снова оскалился. — Мы были близки, когда я был моложе. Я был его единственным ребенком, его наследником. Я должен был продолжить его наследие, и он проводил все свое свободное время, готовя меня к этому. Посещения офиса, репетиторы, поступление в лучшие международные школы, где я мог общаться с людьми, с которыми однажды буду вести дела. — Эмоции промелькнули на его лице в редком проявлении уязвимости.

Я не сводила с него глаз, боясь дышать, но не в силах отвести взгляд и опасалась, что малейшее движение с моей стороны заставит его замолчать.

Ксавьер никогда не рассказывал о своих отношениях с отцом, и взгляд на их прошлое одновременно очаровывал и печалил меня.

— Но это был не только бизнес, — сказал он. — У нас были обычные дни между отцом и сыном. Он брал меня с собой на матчи по футболу, или, как ты его знаешь, по «соккеру». У нас были семейные ужины и отпуск за границей. Все было хорошо. А потом…"

"Я подавила непроизвольное вздрагивание.

Я знаю, что произошло дальше. Все знали.

— Умерла моя мама, — безэмоционально сказал Ксавьер. — И все изменилось.

Тяжелая боль пробралась сквозь мою защиту и закралась глубоко в сердце.

Ему было одиннадцать, когда умерла его мама. Пожар, унесший жизнь Патрисии Кастильо, стал международной новостью: ее брак с самым богатым человеком Колумбии, огромные разрушения, оставшиеся после пожара, и фотография маленького Ксавьера, которого выносят пожарные.

Этот снимок был в каждой статье и телесюжете о пожаре.