— Будет труднее, но если…

— Черт возьми, Слоан! — поток сдерживаемых эмоций прорвался сквозь мое оцепенение. Боль, ярость, разочарование, сожаление — все они выливались наружу, разъедая мой рассудок и сдержанность, пока во мне не осталось ничего, кроме чистого инстинкта.

И прямо сейчас мой инстинкт заключался в том, чтобы наброситься на ближайшую цель.

— Мне плевать на клуб и его дизайн, — сказал я, низким и злобным голосом. — Люди чуть не погибли из-за меня. Из-за моего недосмотра и решений, которые я принимал. Я пережил гребаный пожар сегодня утром, и ты думаешь, я хочу планировать гребаную вечеринку? Это последнее, о чем я думаю.

Рот Слоан на мгновение дрогнул. Она расправила плечи и выпрямилась.

— Я понимаю, что ты расстроен, и ты прав, — сказала она с раздражающим спокойствием. — Сейчас не время обсуждать дела. Мы можем сделать это позже, после того, как получим…

— Мы не будем обсуждать это ни позже, ни вообще. — Я задыхался от душившего меня давления. — Я сказал тебе, с клубом покончено. Ты слышишь меня? То есть, его никогда не будет. Почему ты этого не понимаешь?

— Потому что я знаю, что это говорят твои эмоции! — ее самообладание, наконец, улетучилось.

 — Ты многое пережил сегодня, и я не пытаюсь обесценить это. Но ты не можешь принимать решение о своем будущем, основываясь на…

— Нет, могу! — я встал, нуждаясь в движении, в том, чтобы сделать хоть что-то, чтобы накормить уродливого зверя внутри меня. — Попытка обеспечить свое гребаное «будущее» чуть не привела к гибели людей. Этот проект был невозможен с самого начала, и я не могу сидеть здесь и заниматься бизнес-расчетами, когда из-за меня в больнице лежат раненые люди.

Не все из нас могут всю жизнь притворяться, что ничего не чувствуют, Слоан!

В отличие от тебя.

Я не сказал этого, но мне и не нужно было: в этом и заключалась проблема того, что мы так хорошо знали друг друга.

Слоан побледнела. Когда я встал, она сделала шаг назад, и уставилась на меня с тем, чего я никогда раньше от нее не видел: с пронизывающей, нескрываемой обидой.

Обидой, которую я нанес ей намеренно и бессердечно. Я знал ее слабое место и без раздумий атаковал его.

Лишившись сил, зверь внутри меня сдулся, оставив после себя лишь сожаление.

Черт. Я потянулся к ней, горло сжалось от горького послевкусия сказанных слов.

— Луна…

— Ты прав. — Она отшатнулась от моего прикосновения, ее глаза все еще блестели от боли. — Не все могут.

— Я не…

— Мне нужно идти. — Слоан отвернулась, ее грудь от учащенного дыхания вздымалась и опадала. — Мы поговорим, когда все успокоится.

Не уходи. Прости меня. Я люблю тебя.

Слова, которые я должен был сказать, но не сказал. Не смог.