"

"В горле вновь разгорелось жжение. Непосредственные симптомы вдыхания дыма прошли после того, как медики дали мне маску с кислородом, но я все еще чувствовал себя разбитым, словно кто-то вывернул меня наизнанку и до крови испинал.

К счастью, никто не погиб, но двое строителей были доставлены в больницу с сильными ожогами. Оставшийся рабочий отделался ушибами и переломом руки, на которую что-то упало. Я не видел Вука с тех пор, как пожарные спасли нас, но видел Уиллоу, которая ждала снаружи, ее лицо было бледным как снег. К тому времени как я закончил отвечать на вопросы медиков, Вук и Уиллоу уже ушли.

Мне повезло, что внутри не было больше людей и что огонь не перекинулся на другие этажи и не нарушил целостность конструкции здания. Еще больше мне повезло, что пожар произошел не после открытия клуба, когда в нем было много людей.

Но я не чувствовал себя счастливчиком; я чувствовал, что тону.

Я виноват.

Опять я во всем виноват.

Я искал хоть какие-то эмоции — злость, печаль, стыд — и не находил ничего, кроме ужасного, всепоглощающего онемения. Даже чувство вины было пустое, словно огонь высосал из меня всю сущность и развеял пепел по всему телу.

Оно больше не проявлялось в виде острых ножей, пронзающих мою совесть; оно просто было, всепроникающее и неосязаемое.

Почему я решил, что смогу это сделать? Открыть ночной клуб за шесть месяцев было безумием, и мне не стоило даже пытаться. Я должен был знать, что поспешность приведет к катастрофе, но я был слишком ослеплен гордостью и самолюбием.

— Это должен быть ты. — Отец уставился на меня, его глаза налились кровью от горя и алкоголя. — Ты должен был умереть, а не твоя мать. Это твоя вина.

Он был прав. Он всегда…

— Ксавьер.

 — Новый голос проник в туман моих воспоминаний. Он звучал издалека, словно из сна.

Прохладный, нежный, женский.

Мне нравился этот голос. Я чувствовал, что в прошлом он приносил мне большое утешение, но этого было недостаточно, чтобы вывести меня из ступора.

— Ксавьер, ты в порядке? — меня пробудила волна беспокойства. — Что случилось?

Бледные светлые волосы и голубые глаза заполнили все мое зрение, закрыв обзор небоскреба, медиков и любопытных прохожих.

Слоан.

Один из тысячи узлов ослаб, но этого было достаточно.

Мир снова обрел кристальную ясность.

С улицы доносились гудки машин, спасатели завершали работу, а в легкие проникал уродливый фантом дыма.

Стоял морозный декабрьский день, но едкий дым прилипал ко мне, как пищевая пленка, впиваясь в кожу и удушая изнутри.

— Ксавьер. — Теплые руки обхватили мое лицо. — Посмотри на меня. — Я посмотрел хотя бы потому, что у меня не было сил спорить.

На лице Слоан отразилось беспокойство. Ее взгляд судорожно блуждал по мне, а когда она заговорила снова, ее голос был мягче, чем я когда-либо слышал.