Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и выудил из-под нее цепочку с кулоном, которую не снимая носил последние два года. Он сорвал ее с шеи и положил медальон с выгравированными ландышами прямо на ладонь Адалины.

– Что это? – удивленно спросила она, разглядывая украшение.

– Символ моей клятвы. – Тристан с тоской смотрел на украшение. – Эта вещь безмерно мне дорога, и я обязательно за ней вернусь. Сбереги ее, Адалина. Сбереги для меня, и я спасу тебя, обещаю. – Он накрыл медальон ее пальцами, сжимая узкую нежную ладонь в кулак.

Адалина стояла не шелохнувшись, пока Тристан надевал поверх рубашки камзол и дорожный плащ.

У двери он не выдержал и бросил на нее последний взгляд."

"– Сейчас придут слуги за сундуком с моими вещами, тебе нужно скрыться. – Он придал голосу ленивую небрежность.

– Я о себе позабочусь. – Адалина приподняла подбородок, стараясь вернуть себе горделивый вид, но в ее глазах плескалось одно чувство, затопившее его и заставившее пожалеть, что он вообще обернулся.

В ее глазах сияла надежда.

Тристан мысленно выругался и стремительно покинул комнату, но было уже поздно.

В его груди пустила корни странная, дурманящая потребность оправдать надежды Адалины.

– Чтоб тебя! – злобно процедил он и быстро зашагал к выходу из дворца.

Глава 36

Традиционно Великий Совет проходил в Аталасе, поскольку Запад располагался в самом центре Великого Материка и граничил со всеми королевствами, кроме Северного царства, но оттуда можно было легко добраться через пролив.

Рэндалл со своей свитой приехал в Аталас раньше Авроры, но присланная почтовым голубем весточка сообщила ему, что делегация северян прибудет в день Совета.

Рэндалл ужасно соскучился. У него вошло в привычку каждые несколько минут смотреть на перстень в камне – проверять, мерцает ли он мягким успокаивающим светом или мигает тревожным сиянием. Иногда он чувствовал, как холодеет или накаляется металл перстня из-за камня души, но Рэндалл научился толковать и эти изменения.

В одно раннее утро его разбудила нестерпимая боль, которая распространялась от пальца по всему телу и обжигала сердце. Он сразу все понял. Понял, что его девочке плохо.

Он прижался холодными губами к раскаленному камню и мысленно воззвал к ней.

«Я с тобой, душа моя. Слышишь? Я рядом».

Перед глазами возникло воспоминание, как он утешал Аврору у камина, когда она рассказала ему правду. Он в мыслях прокручивал эту сцену раз за разом, надеясь, что и Аврора вспомнит. Она не одна. Как бы ей ни было страшно, она никогда не останется одна.

Боль постепенно угасла, сменившись упоительной прохладой. Аврора услышала. Почувствовала его присутствие. Все будет хорошо.