Она была в платье служанки, как и в прошлую их встречу, но волосы свободными локонами ниспадали по спине до талии. Как будто она так торопилась, что даже не успела их заплести. Адалина скользнула оценивающим взглядом по его обнаженной груди и животу и, слегка покраснев, отвернулась к стене, будто ее внезапно заинтересовала висевшая там картина.

Тристан неторопливо застегнул пуговицы на рубашке, в глубине души радуясь, что сумел вызвать румянец на щеках этой бойкой девицы.

– Адалина? Что ты здесь делаешь? Тебя же могут увидеть.

Она вновь повернулась к нему, но от смущения не осталось и следа.

– Ты солгал! Обещал помочь, а сам уезжаешь, бросив меня тут одну! – прошипела она с холодной яростью в голосе.

Тристан прищелкнул языком.

– Я тебе не лгал. И обещание выполню, но сейчас не время. У меня другие планы.

– У меня нет этого проклятого времени! – вспыхнула Адалина и стремительно сократила между ними расстояние. – Ты должен вытащить меня отсюда, пока не поздно!

– Поздно для чего?

Злость сошла с ее лица. Она опустила плечи и в этот миг стала выглядеть такой хрупкой и беззащитной, что у Тристана появился странный порыв обнять ее и утешить.

– Неужели ты не понимаешь? – почти шепотом спросила Адалина. – Королеве Бриане осталось от силы два месяца. Как только она родит, ее… – Она обхватила себя за дрожащие плечи, и Тристан вонзил ногти в ладони, чтобы не совершать опрометчивых поступков. – Прошу, помоги мне сбежать, иначе этот дворец, который и так служит мне клеткой, станет моим склепом.

Мысленно костеря себя самыми грязными словами, Тристан подошел к Адалине и пальцами приподнял ее подбородок.

– Честь «Черной розы» непогрешима. Раз я обещал помочь, значит, сдержу слово. Дай мне месяц, и я вернусь за тобой.

Ее большие глаза цвета растопленного шоколада блестели от едва сдерживаемых слез, губы покраснели – она наверняка кусала их от волнения или злости на него.

Тристан глубоко вздохнул и отстранился, а то неровен час скользнул бы подушечкой большого пальца по ее нижней губе. Воспоминание о недавней ночи, когда он познал вкус ее смелого и уверенного поцелуя, вынудило его сделать еще один шаг назад.

Нельзя.

– Почему я должна тебе верить? – в отчаянии спросила Адалина, удерживая самообладание на тонкой нити. Тристан слышал, как та трещала, готовая вот-вот оборваться. – Что, если ты солжешь? Все кругом врали мне. Я больше не могу верить на слово.

В этот миг с Адалины будто слетели все маски. Красивая, гордая, сильная, но сломленная и одинокая.

Тристан знал, что ей стоило больших усилий наступить себе на горло, прийти сюда и молить его о помощи.