– Хорошо, – согласился я и повернулся к пограничнику. – Значит, так, ребята: покидаем автомобиль, и каждый самостоятельно выходит на перрон. Осматриваем все вокруг, особенно складские и служебные помещения, составы с ценным и военным грузом. Обращаем внимание на всех, кто по описанию может походить на наших диверсантов. Я найду военного коменданта, если он здесь есть, и озадачу патрули. Если они есть в этом городке.

Сосновский остановил машину у тротуара, и я сразу вышел, накинув ремень автомата на плечо. На улице было не очень много людей. В основном гражданские, которые спешили по каким-то своим делам, возможно, связанным с эвакуацией.

Наверняка большая часть – это работники железнодорожной станции и складов. Встречались и военные. И офицеры, и простые красноармейцы торопились куда-то, кто с ящиками, кто с документами. Пробегали целыми группами бойцы, проезжали машины. А когда я вышел на перрон, то увидел людей, ждавших поезд. Вещи: узлы, чемоданы, корзины и большие сумки. Все это стояло, лежало, их держали в руках, катили на тележках и в детских колясках.

Я остановился и осмотрелся. Где-то здесь должна быть комендатура.

Патрулей не видно, но военных много. Мимо прошел Мороз, держа за ремень автомат, висевший у него на плече. Он на ходу разгладил складки гимнастерки под ремнем, поправил зеленую фуражку и пошел вдоль здания вокзала, поглядывая в открытые окна. Обернувшись, я увидел Сосновского. Тот шел не спеша, подмигивая хмурым испуганным девушкам, заговаривая с женщинами. Но что я отметил – глаза Михаила ни на секунду не оставались неподвижными. Они бегали по перрону, по окнам домов. Он успевал и заговаривать с людьми, и видеть все вокруг. Мне на глаза попался немолодой железнодорожник в фуражке. Он тоже куда-то торопился, попутно вытирая на ходу лоб грязным носовым платком, но я успел схватить его за рукав и вежливо осведомиться, где мне можно найти военного коменданта станции.

– Нету его, товарищ хороший, – покачал железнодорожник головой и нахлобучил фуражку. – Уехал он, а куда – сказать затрудняюсь. Кабинет запер, сел в машину, значит, и укатил. А куда, то мне неизвестно. Может, начальник станции знает.

Я отпустил пожилого человека и двинулся к широким, настежь раскрытым дверям вокзала.

Здание небольшое, всего в один этаж. Найти будет нетрудно. И когда я дошел до дверей и машинально бросил взгляд вправо, в сторону путей, то замер на месте. По перрону шли Коган и Буторин. Медленно, как будто гуляли и ждали своего эшелона. Они о чем-то оживленно разговаривали и меня не видели. Но самое интересное было потом. Я увидел трех солдат с автоматами на плече, которые тоже шли по перрону не спеша. Мгновенно я вспомнил эти оттопыренные уши, тонкую длинную шею и выпирающий острый кадык.