Мы с Риттером не успевали перехватить Фрида, его фигура мелькала среди переплетения железных перил. Я остановился и вскинул к плечу винтовку. Но нажать на спусковой крючок я не успел. Появившийся у самого моста Сосновский остановился и снова трижды выстрелил вслед убегавшему человеку. И когда мы с Риттером забежали на мост, то увидели там только одного человека. Сосновский стоял у перил и смотрел вниз, в темноту.

– Что случилось? – спросил Риттер. – Он прыгнул вниз? Живой?

– Вряд ли, – засунув пистолет за ремень штанов, ответил Михаил. – Так падают только мертвые.

– Надо вернуться в дом, – предложил я, думая о документах, которые перед побегом Фрид держал в руках, но Сосновский протянул мне пакет, который держал в руке.

Он все же успел его схватить, когда прыгал за диверсантом в окно. Молодец. Понятно, что теперь нам лучше не возвращаться назад. Теперь нужно уходить! Черт, там ведь остался еще музыкант! Сосновский посмотрел на меня и покачал головой.

– Вместе возвращаться нельзя. Там сейчас паника, да и часовой мог прийти в себя. Мы с Риттером вернемся и заберем музыканта и его скрипки. Встречаемся здесь, а потом отправляемся на место, где должен приземлиться самолет.

Риттер явно заволновался. Видимо, он по-другому представлял себе дальнейшее развитие событий этого вечера. И мне пришлось добавить несколько фраз, которые должны были его успокоить. Все-таки я был тут старшим по званию и старшим в нашей группе с «гауптманом Фертигом», которого играл Сосновский.

– Когда прилетит представитель абвера, мы вернемся в расположение штаба и устроим проверку! Я думаю, что отстранять от службы придется многих офицеров штаба!

– Пошли, – кивнул Сосновский Риттеру, и они ушли в ночь, оставив меня одного у моста.

Небольшой железный мост для пешеходов и гужевого транспорта. Машины он не выдержит, поэтому не следует здесь ждать появления немцев. Но и торчать посреди дороги тоже нельзя. В красноармейской форме, с винтовкой и без документов я никому ничего объяснить не успею, как меня свяжут и утащат в ближайший подвал для выяснения личности. При том, как сейчас движется фронт, появление русского в подобном виде вполне естественно в немецком тылу. Я отошел от моста к небольшой группе деревьев и встал за стволом, держа наготове винтовку. И только теперь, когда закончилась наша беготня, когда понемногу стало спадать напряжение, я услышал, а точнее ощутил, что фронт совсем рядом. Грохот далекого боя доносился в ночи так, будто он шел на расстоянии меньше километра.

Я стоял под деревом ветреной ночью, под чернильным небом, затянутым облаками, где не видно ни одной звезды. И даже на таком расстоянии от места боя я чувствовал, как земля вздрагивает от разрывов.